Чтение онлайн

В общем, не верьте Геббельсу, когда он говорит «Упивайся войной, ибо мир будет ужасен»… Думайте о будущем. Даже не о детях, а о внуках и правнуках… Вот вам ваша вода, да поможет вам Бог!

* * *

Берег удалялся от него. За кормой вспенился белый бурун. В этот порт они уже точно не вернутся… U-2413, как огромный кашалот, сверкая мокрыми боками, уходил в море. Курс — Мюрвик. «Странное дело, — подумалось Ройтеру, — с чего начал — тем и закончил». И вдруг, как уже было в Готенхафене, его обдала с головы до ног холодная волна. Теперь он понимал, что это было такое. Это была безысходность. Это было ощущение того, что НИЧЕГО уже нельзя поправить. «Вероника!!!» — как электрический разряд промелькнуло в его мозгу на фоне отдаляющегося берега. Почему он ничего не предпринял, чтобы разыскать ее? Она же наверняка была где-то поблизости, может, в центральном архиве в Берлине, а может, и в Вильгельмсхафене. Там еще нет союзников. Но через 2 суток ему надлежит прибыть в Мюрвик. Так, значит, все. У него приказ… Какое значение имеют приказы ТЕПЕРЬ? Ну что ж, он привык к потерям. Шепке, Деген, Гаццана-Прьяроджия, Анна, Вероника. Может быть, ей повезет, и она сойдет просто за вольнонаемную сотрудницу… Может, и нет. Чего можно ждать от большевиков… Но он сейчас ничего поделать все равно не может… Хельмут попробовал сконцентрироваться, как его учил Накамура. Он подставил лицо ветру и брызгам и закрыл глаза. Вой ветра и плеск волн постепенно перерос в рев толпы, многоголосья, которое постепенно сменилось звенящей тишиной… «Где ты?»… «Где ты?» — вызывал Ройтер. — Глухо, нет ответа. Но среди мертвых ее пока точно нет. Сердце пока бьется. Какие-то вибрации идут… Но откуда?

— Командир, воздушная цель по пеленгу 160, — разбудил его голос вахтенного.

— Срочное погружение! Самый полный вперед!

Кашалот с непонятным наростом на хребте нырнул в глубину. Пулеметная очередь прорезала глубину вод, не достигнув цели. И четыре животных говорили «Аминь!».

* * *

За стеной злобно щелкала пишущая машинка и бубнил монотонный голос Люде-Нойрата: «В результате авиационных бомбежек в последние месяцы всякое военное производство упало до минимального уровня. Каких-либо резервов боеприпасов, оружия или техники в наличии не имеется. Транспорт совершенно нарушен, так что восполнение или перевозка какого-либо сырья, готовой продукции или средств связи невозможны. Группа армий в Италии капитулировала. На востоке войска юго-восточной группировки организованно отступают в Югославию. Группа армий Рендулича удерживет свои позиции в Остмарке. Группа армий генерал-полковника Шернера держит фронт против русских. Однако обе вышеназванные группы армий обеспечены боеприпасами и горючим лишь на короткое время. Деблокирование Берлина не удается. Армия Буссе, стремясь избежать окружения, отступает на запад. Наступление армии Венка к прорыву не привело. Группа армий на северном участке Восточного фронта находится в состоянии разложения и отступает в направлении Мекленбурга. Войска в Восточной и Западной Пруссии подавлены русским превосходством в силе. Фронт в Курляндии продолжает держаться. Однако его снабжение боеприпасами и горючим более не может осуществляться из-за их нехватки. Поэтому падение этих фронтов точно так же, как и в случае Шернера и Рендулича, является лишь вопросом времени. Военно-морской флот пытается вывезти из Курляндии, Восточной и Западной Пруссии как можно больше войск морским путем. В северо-западной Германии остаются еще не занятыми противником Восточная Фрисландия и Шлезвиг-Гольштейн. Достаточных сил, чтобы сдерживать ожидаемое наступление противника, здесь нет….» Нет того, нет этого… Только и знают, что рапорта строчить… Нет горючего? — добудьте его у врага! Нет патронов? — сражайтесь саперными лопатками! Нет людей? — вооружайте горожан, крестьян, рабочих!

Ройтер еще пребывал в возбуждении после их успешного рейда в Гранвилль. Он собственными глазами видел, что англо-американская военная машина рушится под дерзкими ударами смелых безумцев. Как восточные пленные шли на вооруженных американцев с кусками угля и штырями стальной арматуры. Как эта толпа сметала охраняемый периметр… Если бы мы имели хоть малейшую поддержку армии — мы бы рассеяли англо-американскую группировку в Нормандии. Рассекли бы ее пополам…

В кабинете гроссадмирала было удивительно тихо. И это несмотря на то что в нем скопилось не менее двух десятков людей. В основном командиры подводных лодок. Все молчали. Слышно было только, как в соседней комнате постоянно звонит телефон и хриплый голос Люде-Нойрата отвечает: «да, „Радуга“ отменяется… да, приказ гроссадмирала… нет, ему еще нужны корабли… отход с востока продолжается… Нет, не могу соединить с гроссадмиралом. Он спит…» Но гроссадмирал не спал. Мрачный, но неизменно подтянутый и деловитый, он вошел в кабинет. Здесь все знали друг друга лично. Лучшие из лучших, цвет подводного флота Германии. Здесь не было Кречмера, Прина, Шепке… Но здесь были Лют, Топп, и еще два десятка не менее заслуженных. Подводники приветствовали его по-военному, и только Лют и Ройтер-Нойман автоматически вскинули руки в нацистском салюте. Они переглянулись. Вот угораздило сейчас! Все помнили, что Дёниц недолюбливает НСДАП. Гроссадмирал знал, что перед ним сейчас капитан-колбаса. Но другие этого не знали. Сегодня утром он награждал Ноймана-Ройтера знаком Подводника с бриллиантами. Нойман был последним, кто получил эту награду.

— Друзья мои! — обратился гроссадмирал к подводникам. — Я собрал лучших. Выслушайте мой последний приказ… Я понимаю всю серьезность положения и хочу вам сказать. Мы все равно победим. Потому что у нас есть такие как вы. Я вырастил вас, я дал вам в руки грозное оружие. Вы сражались достойно, но судьба распорядилась так, что мы должны отступить. Так далеко мы еще ни разу не отступали. У вас на кораблях — ценнейший груз. Это будущее немецкого народа. Это все, что у нас осталось, чтобы продолжить борьбу. У каждого из вас есть пакет. Вскроете его, когда выйдете в море. Уходите, как умеете, — никаких указаний больше не будет — каждый сам за себя. Да! И не верьте в то, что вы будете слышать обо мне. Я скорее умру, чем отдам вамприказ сдаться врагу.

— Идите, — Дёниц поднял глаза на Ройтера. — И призовите всех морских чертей себе в союзники!

* * *

2 мая противник в ходе своего наступления форсировал Эльбу у Лауэнбурга и немедленно развил его до побережья Балтийского моря, пробившись к Любеку и Шверину. Голландия, Дания и Норвегия, так же как и Бискайский залив, острова в Ла-Манше и Дюнкерк, все еще находились в руках немцев. Спасаясь от продвигающегося вперед русского фронта, миллионы беженцев из числа гражданского населения, особенно в Северной Германии, устремились на запад. Военно-морской флот в результате авиационных налетов на гавани и непрерывного использования для транспортировки в норвежском и восточном районах понес серьезные потери в надводных кораблях. Из крупных кораблей в составе действующих остались только «Принц Ойген» и «Нюрнберг». Люфтваффе имели лишь ограниченные силы. Применение военной авиации крайне ограничивалось нехваткой горючего и продолжало сокращаться. Общая картина положения на фронтах ясно показывала, что с военной точки зрения война была проиграна.

Ройтер вскрыл конверт, как и было предписано, выйдя в открытое море.

«Вам необходимо выйти в точку с координатами 77°35'24.04'' S 45°16'20.93'' выходить на частоте 211 герц для радиообмена каждые 2 часа. Дальнейшие распоряжения будете получать от адмирала Лютьенса. Строго следуйте субординации! Дальнейшие приказы отдает он. В квадрате GL72 вас будет ждать „дойная корова“. Радиообмен с ней осуществлять позывным „Орел“.

В случае непредвиденных обстоятельств допускается выход на волне 800 метров от 22° южной широты с позывными „Альфа — Каппа — Нибелунг“. Далее — стандартным шифром. Шифротаблицы май — действительны.

ШТАБ ОКМ».

Вообще-то на литере G карта заканчивалась. Ройтер ни разу не видел даже карты, где бы район боевых действий был обозначен например литерой Н. В этом просто не было смысла. У японцев была другая навигация, а по индийскому океану они шли как все гражданские суда. Индийский океан не считался театром войны. Сочетание GL — это почти на траверзе Буэнос-Айреса… оказывается, у нас в Южной Атлантике дежурят «дойные коровы»… какова же мощь нашего военно-морского флота?!

Эрих Топп решил не рисковать. Он пошел северным путем. Ройтер же в своей обычной манере полез на рожон. Он пошел через Ла-Манш. Поставил ва-банк. И… выиграл. Союзникам в голову не пришло что кто-то решит в наглую прорываться через пролив запруженный военными судами. Используя то обстоятельство, что новая лодка имела необычный внешний вид и могла быть принята за союзническую, он шел поначалу даже в надводном положении. Потом, конечно, пришлось погружаться, не раз ложиться на грунт и замирать на долгие часы, но через двое суток Ройтер прорвался в Бискайский залив.

— Торопитесь, ребятки! — кричал Топп. — Матросы проталкивали через проходы тяжелые железные ящики. — Быстрей, быстрей! — ящик плюхнулся в воду, подняв волну, которая перекатилась через палубу. «Второй пошел!»

Их окружили. К лодке, поднимая белый бурун, уже несся надувной плот с абордажной командой. По бокам стояли автоматчики и держали на мушке мостик. Все было кончено.

— Прекратите немедленно! — вопил мегафон. Но Топп пошел до конца. Последний ящик ушел под воду. Топп стоял на палубе в окружении своих офицеров с поднятыми руками. В рукаве куртки он кое-что припас для непрошеных гостей.

Английский плот причалил к лодке. На палубу ступил офицер и несколько морпехов Его Величества.

— Кто капитан? — коротко спросил он.

Топп сделал шаг вперед. Он по-прежнему держал руки поднятыми, пряча в рукаве гранату.

— Опустите руки.

Топп опустил. Пора — решил он. Граната выскользнула из рукава, запрыгала по палубе и плюхнулась в воду, не разорвавшись.

Глава 10

«ВЫ ДРАЛИСЬ КАК ЛЬВЫ…»

Война заканчивается только тогда, когда не оставляет никого в живых.

Платон

Они шли под шноркелем и осмелились всплыть лишь за Азорскими островами. Была тихая темная ночь. Море спокойно. Его едва шевелил легкий бриз. На рассвете 4 мая радио сообщило, что Берген больше не является базой Кригсмарине. Но кто-то же еще сражается! Где-то же еще рвутся снаряды, автоматчики цепляются за бетонные лазы и канализационные люки. И мудрый рейхспрезидент Дёниц готовится нанести сокрушительный ответный удар. Берлин превратился в кирпичное крошево, сопротивление двухсоттысячного гарнизона, скорее всего, подавлено превосходящими силами русских. Это ясно. Но есть еще Фленсбург, есть Гамбург, есть Киль. И там все еще бьется сердце германского флота. Гавкают зенитные батареи, моряки в перепачканных сажей и маслом робах отражают атаки с воздуха, орудия главного калибра выплевывают огненные снопы в сторону наступающих англичан. А где-то на тайных аэродромах прогревают двигатели реактивные бомбардировщики, которые только ждут сигнала Папы. Возможно, в эти самые минуты он уже сделал взмах своим сверкающим адмиральским жезлом. Как может только он, небрежно и властно. И тяжелые машины с ревом вырвутся из своих бункеров, из оборудованных секретных шахт взмоют тучи «Фау 5», и поля за Эльбой покроются пылающими «Шерманами». Сейчас, сейчас, Дёниц не новичок, уж кто-кто, а он, который столько лет вел своих подводников от победы к победе, преодолевая чудовищное сопротивление бюрократов, знает, что делать! Он великий стратег! И если под его руководством несколько сотен моряков чуть не поставили Англию на колени, то что же будет сейчас, когда армия, СС, Люфтваффе, Фольксштурм — все объединены одним порывом и только и ждут приказа наступать…