Чтение онлайн

Следовательно, справедлива одна из двух версий, которые мы рассмотрим в дальнейшем:

• Гитлер покончил с собой, приняв яд;

• двойника застрелили до номинального «момента самоубийства», а затем посадили на диван рядом с Евой Браун.

Обе эти версии не отвечают на вопрос: каким образом кровь из раны на правом виске покойника, сидящего на диване, запятнала правую сторону дивана и образовала лужу на ковре справа от дивана?

Исследуем эту проблему. Прежде всего отметим, что ни один из четырех свидетелей, наблюдавших вынос тел, и ни один из троих, принимавших в нем участие, не упоминает о крови. Аксман, описывая картину самоубийства, тоже не упоминает о ней. Кемпка утверждает, что во время выноса тел видел верхнюю часть головы фюрера выше переносицы. Он разглядел «мертвенно бледный лоб» и «поседевшие волосы» шефа, не закрытые одеялом. Но ни пятнышка крови он не заметил!

Между тем комиссия МВД отмечает в акте наличие капель и пятен засохшей крови на всем маршруте погребального шествия от кабинета до выхода из убежища в сад рейхсканцелярии.

Что же это за кровь, которую видит только Линге?

Она похожа на ту, что запятнала белоснежную ручку леди Макбет и которую видела одна лишь леди Макбет. Впрочем, лужу крови на полу кабинета и брызги ее на обивке дивана видела секретарша Гитлера фрау Юнге, когда заглянула в опустевший кабинет после того, как тела самоубийц вынесли оттуда, но ее показания сомнительны (см. гл. 24). Похоже, что кровь появилась в кабинете и по пути следования траурной процессии после того, как состоялось огненное погребение.

Кровь видел еще один свидетель — Кемпка. Он пишет в своих воспоминаниях [96] , что после того как он сжег Гитлера (!), он вернулся в бункер и заглянул в кабинет фюрера, где заметил лужу крови на столе (в соответствии с его версией, что Гитлер после выстрела в рот, который, казалось бы, должен был отбросить голову и все тело самоубийцы назад, упал вперед, головой на стол).

Наличие пятен крови на ручке дивана — факт непреложный, засвидетельствованный актом комиссии МВД, и он опровергает версию Кемпки. Если кровь лилась на ручку дивана, на стол она литься никак не могла. Сам стол к моменту обследования кабинета фюрера комиссией МВД не сохранился — кому-то (возможно, из комендатуры рейхсканцелярии) он потребовался. Будь стол залит кровью, едва ли кто-то решился бы посягнуть на него.

Отложим на время рассмотрение этих противоречий и последуем дальше за комиссией МВД и профессором Семеновским. Мы уже упоминали — на основании акта экспертизы — о том, что правая ручка дивана (подлокотник) была покрыта бурыми пятнами, напоминающими засохшую кровь. Ковер Линге распорядился унести в сад и сжечь сразу после выноса тел, так что относительно «лужи крови величиной с тарелку» надо верить ему на слово. Пока поверим. Ковра нет, зато сохранились мазки и засохшие капли крови на лестнице, ведущей к запасному выходу из бункера в сад, причем форма капель показывает, что тело несли вверх по лестнице. Мазки «предполагаемой крови» обнаружены и на притолоке двери тамбура у выхода в сад. Пока что все согласуется.

Но еще один шаг, предпринятый судмедэкспертами МВД, — и все рухнуло!

Сначала профессор Семеновский на месте, в Берлине, произвел экспресс-анализ субстанции, соскобленной с ручки дивана, и получил подтверждение, что это — кровь. Затем элементы каркаса дивана вместе с обивкой, покрытой «красно-бурыми и буро-черными» пятнами, отправили в Москву, в московскую городскую судебно-медицинскую лабораторию для определения группы крови (эти образцы представлены на выставке).

Результаты анализа, проведенного этим весьма авторитетным учреждением, ошеломляют: профессор, производя экспресс-анализ, ошибся!

СУБСТАНЦИЯ, ИССЛЕДОВАННАЯ ИМ, КРОВЬЮ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ! (Заключение МГСМЛ представлено на выставке.)

Такому обороту позавидует любой автор детективных романов, включая Агату Кристи, Жоржа Сименона и госпожу Маринину… Это значит, что, во-первых, когда труп посадили на диван, то рана уже не кровоточила (Линге отмечает этот факт в своих показаниях). Не кровоточила она потому, что двойник был застрелен давно и кровь успела свернуться. Вот почему никто из свидетелей не видел крови, когда выносили труп! Вот почему — заявим мы, забегая вперед, — никто не слышал выстрела! Вот почему никто, кроме Линге, не ощутил запаха пороховой гари! Вот почему не удалось найти ни гильзы, ни пули! Потому что в кабинете никто не стрелял.

Существует высокая степень вероятности, что в покойника — будь он Гитлером или двойником — вообще никто не стрелял. Читатель, надеюсь, помнит, как во время пребывания Линге в Бутырской тюрьме к нему в камеру подсадили стукача по фамилии Бемен.

Сохранилось «агентурное заявление» этого самого Бемена, где он передает слова, сказанные ему Гейнцем Линге по возвращении с очередного допроса: «Они спрашивали меня о пулевом ранении… Я ответил, что заметил кровавое пятно на виске — красное пятно, размером с несколько почтовых марок (в протоколе допроса и в книге „О Гитлере“ Линге сравнивает размеры раны с размером мелкой монеты. — Л. А.).Я не знал, действительно ли это рана от пули — это красное пятно могли и нарисовать(выделено нами. — Л. А.)»

В данной книге, изобилующей сенсационными фактами и заявлениями, последняя фраза является, пожалуй, самой сенсационной. КТО мог «нарисовать»? КОГДА?

Линге явно не блистал интеллектом и — в отличие от Аксмана и Кемпки — не страдал избытком фантазии. На сей счет есть свидетельства, да и зафиксированные в документах его показания говорят об этом. Придумать это он не мог!

Можно считать установленным, что некто весьма опытный и предусмотрительный использовал похожую на кровь жидкость, чтобы имитировать самоубийство эрзац-Гитлера. С этой целью он разукрасил пятнами «крови» обивку дивана, напил на ковер некоторое количество «заменителя крови», окропил им путь следования погребального шествия и сделал мазки на стене лестничной клетки и притолоке тамбура, ведущего в сад. А еще он нарисовал кисточкой кровавое пятнышко на виске покойника.

Цель очевидна: инсценировка. Никому в голову не должна прийти мысль, что покойник был «второй свежести», а также, что он умер от яда.

Если Читателю столь изощренное коварство кажется неправдоподобным, то пусть он предложит другую непротиворечивую версию, объясняющую появление «кровавых» пятен, капель, мазков.

Инсценировкой занимались профессионалы высокого класса, к тому же немцы. Трудолюбие, скрупулезная тщательность выполнения любой работы — суть качества немецкого национального характера. Вообще, бытующее представление о том, что СД, как правило, работало грубо — едва ли справедливо.

Тут Читатель вправе возмутиться: почему проигнорирована версия, согласно которой кто-то выстрелил в фюрера после того, как он принял мгновенно действующий яд?

Мы рассмотрим ее в следующей главе. Терпение, Читатель! Мы с вами выяснили — окончательно выяснили! — три важнейших обстоятельства:

• в кабинет входил только Линге, ибо только он один видел кровь, остальные о ней не упоминают. Могли войти еще Борман и Геббельс, но они не в счет. Таким образом, когда Линге утверждает, что он упаковал в одеяло своего шефа, а не кого-либо совсем постороннего, то ни подтвердить, ни опровергнуть эти слова некому;

• имела место, инсценировка, когда фюрер прощался со своими приближенными, он, оказывается, был мертв! Причем, возможно, уже довольно давно.

И еще возникает вопрос: почему розыскники Клименко—Горбушина не заметили пятен «красно-бурого и черно-бурого цвета» на «белой с голубыми и синими цветами» обивке дивана (как зафиксировано в акте комиссии МВД)? Уже не говоря о каплях и мазках крови в приемной и на лестнице. Их невозможно было не заметить.