Последняя война (с иллюстрациями)
Шрифт:
Он вошел, метко зашвырнул злополучный альманах под койку, и тут кто-то постучал.
Павлыш почему-то решил, что пришла Снежина. Поняла, что обидела его незаслуженно, и пришла.
Павлыш бросился к двери. За ней стоял кухонный робот Гришка.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Вы меня не выдали. Я так боялся, что вы скажете: «Синюю Бороду» написал всего-навсего робот с комплексом неполноценности. И при этом графоман. И поднимется скандал.
— А… — сказал равнодушно Павлыш. — Никто не узнает. Никому не интересно. Про Синюю Бороду неплохой рассказ. И ответь мне еще на один вопрос. Только честно. Я тебя не выдам. Не в моих интересах. Остальные сказки ты написал?
— Да, — сказал робот и опустил металлическую голову.
— И про посла на планете Локатейпан?
— Я.
— И про Аленушку и Иванушку?
— Я. Теперь вы расскажете всем?
— Нет. Нельзя никому сказать, что половину произведений альманаха создал кухонный робот. Слишком смешно.
— Я не могу не писать, — сказал Гришка. — Но всегда заимствую сюжеты. Не умею своих придумывать.
— Я уже понял, — сказал Павлыш. — Иди. Тайна останется между нами.
— Я по-своему счастлив, — сказал робот.
Павлыш закрыл за ним дверь. Больше он никогда не будет редактировать альманахов и рассказывать о своих чувствах на их страницах. Снова раздался стук в дверь.
— Войдите, — сказал доктор, не оборачиваясь.
— Не обижайся, Слава, — сказала Снежина. — Вместо того чтобы писать плохие рассказы, спросил бы меня. И не пришлось бы летать на Памир.
— Правда? — спросил Павлыш.
И больше он ничего спросить не успел. Динамик внутренней связи откашлялся и голосом капитана сказал:
— Вниманию членов экипажа: база Земля-14 сообщает…
Капитан замолчал, зашуршал близко поднесенным к микрофону листком телеграммы.
— … Сообщает, — повторил капитан, — что вчера экспедиция Смита достигла центра Земли.
— Ого! — сказал Павлыш. — Я Смита знаю. Молодец.
— Земля-14 сообщила также, что база готова к приему «Сегежи». Нас ждут.
— Вот мы и дома, — засмеялась Снежина.
— Снежка, повтори теперь все, что сказала мне сначала, — взмолился Павлыш.
— А разве я что-нибудь сказала?