Чтение онлайн

– Теленок умер совсем недавно. – Я качаю головой. – Кровь… она была свежей. Я видел, как кто-то ползет сквозь пшеницу на восток, после этого и наехал на него. Разрез на его горле выглядел слишком аккуратным для ножа жатки комбайна. У него была золотистая шерстка. – Одна мысль о произошедшем вызывает у меня тошноту. – Вы когда-нибудь видели, чтобы у теленка была золотистая шерсть? – Я опираюсь локтями на стол и случайно опрокидываю свою чашку.

Она вскакивает с места и берет пару бумажных носовых платков. Когда она вытирает ими пролитый чай с обложки моего учебника по математике, ее движения вдруг замедляются и взгляд останавливается на рисунке перевернутой буквы «U» с двумя точками наверху и двумя внизу.

– Где ты это видел?

– Это так, пустяки. Просто штука, которую я где-то видел, – говорю я, беря свои учебники у нее из рук и засовывая их в рюкзак.

– Где именно? – спрашивает она, почесывая висок острием карандаша.

– У Тайлера Нили. – Я смотрю на нее, чтобы оценить реакцию, но по ее лицу трудно определить, о чем она сейчас думает. – Эта метка у него на запястье. А сегодня утром я увидел такую же на задней части шеи Эли Миллер. – Просто произнеся это вслух, я чувствую, как во мне снова нарастает злость. Я вижу, что тонкие пальцы мисс Грейнджер так крепко стискивают карандаш, что костяшки побелели. – А что? – говорю я. – Эта метка что-то означает?

Она поднимает руку к шее и теребит свой крестик.

Звенит звонок, и от его звука мы оба вздрагиваем.

Она открывает рот, будто хочет что-то сказать, но потом, похоже, передумывает.

– Ты можешь идти.

Я собираю свой рюкзак.

– И Клэй… – Она натянуто улыбается. – Ты можешь звонить мне в любое время.

Я киваю, иду к выходу и направляюсь прямиком к своему пикапу.

Усевшись на водительское сиденье, я вижу, как Эли и все остальные собираются вокруг машины этого козла Тайлера.

Тайлер говорит по мобильнику, пытаясь выглядеть важной птицей. Он хватает Эли за петельку для поясного ремня и притягивает к себе. Когда его рука сдвигается ниже, ползет к ее заду, мою шею охватывает обжигающий жар. Мне хочется оторвать эту руку от ее тела. Совершенно не понимаю, что она в нем нашла, но вид у нее такой, словно она находится под действием каких-то чар.

Он шепчет что-то ей на ухо. Эли поворачивается и смотрит поверх своего плеча. Готов поклясться, что она сейчас уставилась на меня. Но это же просто невозможно. С того вечера, когда я ее поцеловал и она выбежала из моего дома, она на меня даже ни разу не взглянула. Я оглядываюсь, но за моей спиной никого нет. Эли Миллер улыбается именно мне… и с таким обольстительным видом.

Охваченные внезапной паникой, я пытаюсь вставить ключ в замок зажигания, но у меня так трясутся руки, что я никак не могу справиться с собой. Когда я снова поднимаю взгляд, Эли стоит вплотную к моему пикапу. Сердце мое гулко и часто бухает в ушах, в горле пересохло. Я нерешительно опускаю окно.

– Эли? – Я едва узнаю собственный голос. Как будто я снова стал малым ребенком.

Она просовывает руки в пикап и наклоняется ко мне. Я чувствую дыхание на моей щеке, слабый аромат цветов, исходящий от ее волос. Она проводит кончиками пальцев по верхней части моего бедра в опасной близости от молнии на ширинке джинсов. Я чувствую, как все мое тело наполняет адреналин.

– Приходи ко мне в полночь, – шепчет она. – Я буду ждать тебя в хлеву, где происходило искусственное осеменение и находились стойла для стельных коров.

Когда она поворачивается, чтобы вернуться к машине Тайлера, я с силой втыкаю ключ в замок зажигания и выезжаю с парковки, не обращая внимания на сердитые гудки клаксонов.

Я чуть не врезаюсь в темно-синий «Бьюик» какой-то бедной девчушки, но мне нужно как можно быстрее убраться с этой парковки. Я включаю стереосистему на полную громкость, но музыка все равно не заглушает голос, который вопит в моей голове. Эли, которую я знал, никогда бы не явилась на ранчо Нили после того, что там произошло. И никогда бы не попросила, чтобы туда отправился я сам.

Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, что за мной никто не едет, и тут вижу в нем свое лицо. Мои глаза – они сейчас точно такие же, как у отца в тот вечер, когда он умер. Его последние слова стоят в моем горле, как желчь: «Я взываю к крови».

Поворачивая на Шоссе 17, я замечаю группу малолетней шпаны, убегающей в лес за заправкой Мерритта. Там находится бывший скаутский лагерь, где никогда не происходит ничего хорошего. Между стволами сосен я вижу, как там мелькают каштановые волосы. Белая кожа. Черные армейские ботинки.

Джесс.

Я, не раздумывая, разворачиваю пикап и заезжаю на парковку, взметая гравий и красную землю.

Подростки бросаются прочь. К тому времени, когда я проламываюсь сквозь заросли, они все разбегаются.

– Джесс! – кричу я, гонясь за ними по лесу, но ее нигде не видно.

Я догоняю тщедушного подростка с грязными светлыми волосами, подстриженными в бывшем популярном в 80-х годах стиле «рыбий хвост», и сбиваю его с ног.

– Где Джесс? – Я переворачиваю парня на спину, чтобы посмотреть на его лицо, и чувствую, что меня сейчас вырвет.

Ли Уиггинс. Раньше он учился в том же классе, что и я. Впечатление он сейчас производит такое, будто страшная маска для Хэллоуина надета на нем круглый год – лицо у него похоже на наполовину пережеванную пиццу и выплюнутую прямо с сыром.

Толкуют, что это химикаты растворили половину кожи на его теле. А от его братьев-дегенератов они не оставили вообще ничего. Целая семейка метамфетаминовых наркоманов, варившая «винт», а прежде, во времена сухого закона, промышлявшая изготовлением самогона. Варя эту отраву, они устроили в своем трейлере, стоявшем за кладбищем старых автомобилей Теда Бэннона, взрыв, который их и укокошил – это случилось в тот самый вечер, когда умер мой отец.

– Джесс! – Я оглядываю лес, и ее имя отдается эхом среди сосен.

– Он грядет. – Ли улыбается, вцепившись в мою футболку. От него разит сигаретами, паленым волосом и йодом…

– О чем, черт возьми, ты толкуешь? – Я пытаюсь разжать его руки, стиснувшие мою футболку. – И какие у тебя дела с моей сестрой?

Лес здесь густой – в нем так легко заблудиться. И пропасть без следа.

– Тот, кто убьет золотого тельца, будет избран, – шепчет Ли, и на его покрытых рубцами губах пузырится слюна.

У меня екает сердце.

– Погоди… что… что тебе известно о теленке? – Я хватаю его за плечи и трясу. – Это был ты? Ты его туда подложил?

– Может, и я. Семя сие. Так мне сказал дьявол… из огня. – Он ухмыляется, и его жуткая, уродливая кожа туго натягивается на костях лица, словно толстые резинки.

– Перестань мне улыбаться! – кричу я, чувствуя, как во мне кипит ярость.

Прежде чем осознать, что я творю, я отвожу руку и бью его кулаком в лицо. Мерзкое ощущение его восковой неровной изуродованной кожи под моими костяшками заставляет меня внутренне сжаться. Ужасаясь тому, что сделал, я прижимаю кулак к груди и сползаю с его распростертого тела.