Чтение онлайн

— Проклятая ведьма, — услышал Франсуа позади себя.

— Из-за такой у Ларсена-старшего родилось двое уродов, — добавил кто-то.

Глашатай поднял руку. Все замолчали.

— Есть ли желающий искупить свои грехи и очиститься от скверны житейской? — прокричал он. — Кто хочет начать новую жизнь во благо своей семьи и во славу Господа нашего? — Голос прорезал воцарившуюся тишину. — Кто свершит зажжение святого огня, освободив нас от мерзостей сатаны?

Франсуа вдруг вспомнил все упреки кюре, гнев и нежелание священника сочетать его брачными узами с любимой якобы из-за его грехов, и внезапно в голову пришла дерзкая мысль. Если он сейчас сделает это, то искупит все грехи и у кюре не будет никаких причин отказать ему. Не пойдет же святой отец против церкви. У Франсуа перехватило дух. Само провидение привело его сюда.

Какая-то неведомая сила вытолкнула его из толпы. Он не помнил, как ему сунули факел, как затрещал хворост и пламя охватило одежду еретички.

Первой стало обгорать легкое полотнище. Языки пламени охватили всю фигуру и резким порывом ветра ткань сорвало с приговоренной. Люди увидели лицо. Рот у женщины был завязан, чтобы не вводить в искушение собравшихся.

— Не-е-е-ет! — закричал Франсуа.

Толпа с гулом отхлынула от него.

— Не-е-е-ет!

Люди долго не решались подойти к рухнувшему наземь мужчине…

Так он сжег свою Эльзу.

"Она видела меня. Она видела каждый мой шаг к ней. Видела, как я наклонился и поднял факел. Смотрела в мои глаза…" Вспомнил он и ее слова той ночью.

Его новый знакомый и слуга вместе с хозяином, навалившись, прижали его к полу. Мокрый от пота и сильной боли, Франсуа открыл глаза.

— Ну, если бы я не знал, кто ты, то давно бы… — зло проговорил хозяин, видя, что тот пришел в себя.

— Ты так кричал во сне, что мне стало не по себе, — сказал здоровенный половой, все еще держа его за руку, будто опа-

саясь нового припадка.

"Так я и не просыпался", — мелькнуло в голове.

— Да-а, — протянул его вчерашний друг. — Время-то обеденное, пошли, что ли, спустимся в трактир.

Через десять минут они уже весело разговаривали, вспоминая утреннюю сцену. Но неприятный осадок от сна у Франсуа остался.

Неожиданно дверь в трактире распахнулась, и на пороге появился сержант с солдатами. "Всем на площадь! — раздался его зычный голос. — Живо собирайтесь, оборванцы! Сегодня объявлена казнь. Всем надлежит быть там".

Франсуа, опрокинув стол, в ужасе бросился наружу.

— Держите его! — закричал сержант, явно понимая, что на площади того не дождаться.

— У меня грамота! У меня грамота! — завопил Франсуа, размахивая листом бумаги. Мне нужно быть у епископа!

Повертев на всякий случай бумагу в руках и явно не желая обнаружить свое невежество, сержант раздраженно скомандовал:

— Отпустите его. Проваливай!

Никогда в жизни Франсуа так не гнал лошадей.

Только на следующий день он узнал, что случилось.

Ничего не говоря родителям, Франсуа слег, быстро зачах и на пятый день умер.

В который раз Лерой овладел ужас, сковавший тело. Ужас оттого, что она смотрела в его глаза в эти последние секунды. Ужас оттого, что именно она была в эти мгновения на месте Эльзы. Что произошло? Зачем ее заставили пережить все это? Разве недостаточно мук она уже испытала?

— Скажи, что ты испытала в те секунды, когда он увидел, кого сжег? — Голос был чужим и неприятным. Повеяло холодом. — Когда вы смотрели в глаза друг другу, — добавил он.

У Леры перехватило дыхание.

— Кто вы? И почему он до сих пор здесь? Почему он не поднялся со своей ступени дальше? Неужели никто не протянул ему руку?! — закричала она. — Ведь он так давно ждет помощи. — Лера закрыла лицо руками.

— Желавшие ему помочь находились всегда. Они отдавали ему часть себя. Но он тратил полученное на других, прикасаясь к таким же, как он. Здесь такое право дано всем, — ответил уже хорошо знакомый голос. — Более того, он каждый раз видит и переживает свою беду снова и снова. На этот раз он пережил это вместе с тобой.

— Господи, нельзя же обрекать себя на вечные страдания!

— Он ждет ее. Она давно простила его.

— Но за что? Да и ее ведь здесь нет. Она там, впереди.

— А разве ты не догадываешься? Он не знал, что она впереди.

— Не знал? А сейчас знает? Откуда?

— Ты сказала ему.

Силуэт мужчины медленно растаял у нее на глазах.

— Он все-таки ушел отсюда! — радостно закричала Лера и почувствовала, как счастье от совершенного наполнило ее сердце.

— Когда ты убил первого человека, что творилось в твоем сердце?

— Ничего. Я просто повернулся и ушел.

— Прости тебя Господь. Что же было дальше?

— Нет, отец мой, я хочу рассказать, как это было.

Маленькая девочка, едва поспевая за матерью, кружилась вокруг нее, весело мурлыча что-то себе под нос. Скача то на одной, то на другой ноге, она выписывала замысловатые круги, которым позавидовали бы ее сверстницы. Сегодня не нужно было делать уроки и не нужно было идти в школу. Сегодня был праздник.

Ночью прошел дождь, и еще влажные тротуары только добавляли свежести в весеннее солнечное утро.

— Мам, а мы долго будем у тети Лиды?

— Нет, я только заберу у нее наброски.

— Мам, а они с нами не пойдут? Мы бы с Таней поиграли вместе.

— Не знаю. Они могут быть заняты.

— Давай позовем их.

— Прекрати скакать и дай руку.

Они подходили к переходу.

— Мам, а на качелях мы тоже покачаемся?

— Лена, дай руку, — уже серьезно повторила мать.

На другой стороне улицы, спустившись в подземный переход, они быстро направились к входу в метро.

Порывшись в сумочке, мать протянула дочери монету.

— Возьми.

Но дочь ее уже не слышала. Все еще держась за ее руку и глядя вперед, в сторону входа в подземку, словно потрясенная чем-то увиденным, она прошептала:

— Мам, смотри, он снова здесь.

Там, впереди, прямо напротив дверей, отделяющих турникеты от перехода, сидел пес. Рыжая, сбившаяся в колтуны шерсть все еще выдавала признаки какой-то породы. Черные глаза, еле заметные из-под нависших густых бровей, неотрывно смотрели на двери метро, словно боясь что-то пропустить. Каждый выходящий из дверей неизменно ловил на себе этот взгляд, полный надежды и печали. Так продолжалось уже несколько недель.