Чтение онлайн

— Но для чего? Разве это правильно?

— Ну… я неудачно выразился. Конечно же, это не ловушка, я бросаю именно спасательный круг. Только чтобы быстрее прекратить их жизнь там. Ведь многих ждет совершенно другая жизнь здесь. Ты увидишь ее. Разве это не гуманно?

— Но я видела тут и других.

— Что ж плохого? Сколько еще натворили бы они, останься там хотя бы на один день дольше? Я могу вернуть одного из них! Нужно только твое слово. И если тебя это устроит, я приму твой совет!

— Нет! Не надо ничего делать для меня. Я просто вижу их мучения и хочу, чтобы они прекратились.

— Напрасно. Все они попали сюда добровольно. Может быть, этот факт изменит твое желание?

— Я понимаю, — медленно произнесла Лера, — никто не заставлял их делать то, что сделали они!

— Нет. Решение принять муки они принимали уже здесь.

— Здесь? — Ее словно ударило током.

— Да, сами. Как видишь, меня ни в чем нельзя упрекнуть. Я вообще всегда только стремился избавить род людской от ненужных страданий. Разве это не было видно там? Или сейчас?

— Сами, — повторила Лера.

— Да. Именно здесь они наконец осознают, что лучше быть простым мусорщиком, чем президентом. Где же еще понять это, не в кресле же Белого дома? Только здесь они видят, что прилипло к ним там, и избавиться от этого можно лишь одним способом.

— Но ведь "прилипло" вашими стараниями!

— Именно так. Ускорял конец. Ускорял! Избавлял от будущих страданий миллионы людей.

— Но ведь вы — демон зла. Вы не можете нести добро. Это неестественно!

— Многие несут добро. Я же это делаю из прагматичных соображений. Назови мне разницу, которая смутила бы меня. К тому же такой метод эффективнее. Не требует, так сказать, времени на "раскачивание" души, на подготовку. Результат, а он один и тот же — попасть сюда, достигается быстрее. А зла, которое они могли бы принести там, все меньше. Какой же я демон? Что ты на это скажешь? Только представь, сколько вы избежали войн благодаря мне!

— Я не знаю, — тихо проговорила Лера.

— Вот видишь. Уже ближе.

Она была в растерянности. Что происходит? Зачем ей этот разговор? Для нее все решено. Она сделала выбор и знает, куда идти. Что может изменить в ней такая встреча? Где-то в глубине души осознание ее ненужности медленно перерастало в нежелание участвовать в происходящем. И где ее спутник? Почему он молчит? Значит ли это, что все происходит по какому-то неведомому ей, но предписанному и обязательному закону? Сомнения не уходили. Если так, ну что ж, во всяком случае, здесь нет места тем ужасным видениям, которые преследовали ее, и, раз ей положено выслушать его, пусть так и будет. Почти овладев собой, Лера громко спросила:

— Зачем вы говорите мне все это? Для чего вам я?

— Буду откровенен и честен: чтобы получить твою душу. Ведь и здесь она может забрести не туда и натворить дел. Согласись, когда у нее есть выбор, многое можно совершить.

Леру ошеломила обыденность тона, которым были сказаны эти слова. Она, конечно, читала о такой сделке, но никогда ни в той, ни тем более в этой жизни не могла и предположить, что услышит такое. И столь безапелляционно. У нее перехватило дыхание. Неожиданно для себя вместо подступившего к горлу возмущения, которое должно было выплеснуться слезами, криком, чем угодно, Лера с трудом выдавила:

— А разве моя душа уже не принадлежит вечности?

— Глупая. Она никому не может принадлежать. Она того, кто управляет ею.

— Так все-таки борьба за душу продолжается и здесь?

— Какая борьба? Право, оставь эти выдумки великих мракобесов! Помощь душе человека может идти отовсюду. И только те, кто хотел бы иметь монопольное право на нее, назвали такую возможность борьбой!

Утверждения, что злодеи продали свою душу, — всего лишь расхожие домыслы. Представь, сколько людей погубили бы и замучили они еще, не очутись они здесь. А так они давно, и добровольно, слышишь, добровольно искупают свою вину.

— Так чего же вы хотите? Лишить меня выбора?

— Хм, ну почему же? — Ей вдруг отчетливо показалось, что собеседник смутился. — Как раз напротив, я предлагаю тебе сделать, может быть, самый главный выбор в жизни.

Она молчала. Такой неожиданный поворот в их разговоре вновь сделал ее на какое-то мгновение беспомощной, и она не могла понять, что ей сейчас следует сказать, чтобы не совершить ошибку. И тут она нашла выход — в виде вопроса, который задал бы каждый на ее месте. Медленно, будто бы не слыша его слов, она прошептала:

— А как вы приходите к людям там, на земле? Так же?

— Только не думай, что прихрамывая, в окружении котов. — Он явно не почувствовал ее замешательства. — К ним я являюсь в другой ипостаси.

— В какой же?

— Меня устраивают ваши заблуждения на этот счет. Обычно, конечно же, без мистики не обойтись. Иначе кто поверит в мою силу и возможности? Все же выдумки про кровь — чушь. Достаточно одного слова. Ведь оно было первым, не так ли?

— Но ведь вы предлагаете искушаемым что-то взамен?

— Ничего. Я просто им помогаю делать то, что они хотят сами, только гораздо успешнее. Так что в принятии решений моей воли нет. Меня просят. Причем горячо, порой всю жизнь. Иногда безуспешно. Мои возможности тоже не безграничны.

К примеру, я не могу возвратить солнечную тень назад. Зачем же мне излишне напрягаться перед теми, кто и так следует моим указаниям?

— Кто же это?

— О! Огромная армия моих помощников. Всех не перечислить. Ну, например, те парни из детективного агентства, что наблюдают по мониторам, как репетитор занимается историей с дочкой, а с матерью — совсем другим. И ловят, ловят, ловят! Захватывающее зрелище, ты не находишь? Здесь все: и муж заказчик, и исполнители, и действующие лица — все наши люди! Зачем же мне тратиться? Хотя просят меня об этом каждый день. Но иногда я им благодарен, и они тоже кое-что получают от меня. Согласись, было бы непорядочно оставлять их без внимания. Я не такой.

— Что же они получают?

— Я дарю им надежду на то, что когда-нибудь они станут знаменитыми, богатыми, да мало ли кем. Я даже иногда разрешаю им побыть такими. — Он помолчал. — Ну что, я убедил тебя стать лояльной к моим поступкам?

— Нет. Не убедили.

Лера вспомнила телепередачу об этом агенстве. Ничего, кроме брезгливости, она не вызывала. Но многим такой спектакль не просто нравился, они считали его полезным! Она не могла объяснить, почему так не считала. Скорее из устоявшихся представлений о том, что всякая добытая нечистоплотным путем правда не может служить добру.