Последняя жертва
Шрифт:
Почти.
Тут оставался лишь один вопрос…
Как кошка, проворно пробираясь в темноте дома, он дотащил бесчувственное тело до самой дальней комнаты своего укрытия – лучше он ничего придумать не мог. Вздохнув, он бросил её на кровать.
Теперь, в слабом свете луны, мягко проникающем едва уловимыми потоками сквозь небольшие щели в потолке и стене, он смог получше разглядеть свою добычу.
Она не шевелилась и не подавала признаков жизни, кажется, пребывая в глубоком шоке. Он понимал – её сознание, чтобы сохранить рассудок, предпочло унести её от него туда, где её не достать – в неведомые дальние глубины этого таинственного и до сих пор непонятного человечеству органа – мозга. Так лучше для неё, безусловно.
Лицо её было бледным, даже с землистым оттенком. Но учитывая всю ситуацию, это было закономерно. Значит, всё в порядке.
Он снял с крючка верёвки для запаса и нагнулся над ней. Наклоняясь к её лицу, он услышал едва уловимое, слабое, но прерывистое дыхание, доносящееся из её приоткрытого рта.
Не то…
Он отступил и ещё раз посмотрел на неё всю.
Почему-то невольно ему пришло в голову, что такой красивой женщине было никак не место здесь – лежать без сознания, до смерти испуганной, с окровавленными запястьями – она, видимо, повредила их, рванув тогда верёвки. Особенно правое – треть рукава кверху просто была пропитана кровью.
Ничего. И пусть из пореза на шее тоже ещё сочились капли крови – всё то, что он успел сегодня с ней сделать.
А она оказалась устойчивее и смелее, чем он мог предполагать. Он думал, что она сдастся и выбежит оттуда сама. Запаникует, увидев его неоконченные работы. Всё это было так необычно… Он ожидал чего угодно, но не этого. Не каждая решилась бы на такие действия. Он и вообще не помнил способных на нечто подобное.
Все не так уж и плохо. У них ещё есть время. Даже много времени… он уж протянет с ней столько, чтобы как можно дольше чувствовать её страх. её безысходность. её боль. Нельзя было с ним так. Она поймёт…
Он покажет ей, кто он.
Да, так будет даже лучше.
Силы окончательно ушли на спад. Нужно было уже всё заканчивать. Погружаться в спокойствие и могильную тьму сегодняшней ночи.
Оставалось ещё кое-что. Без этого было никак. Уж это необходимо было завершить.
Он принялся снова связывать её запястья. В этот раз получалось не так хорошо, как всегда – наверное, давала о себе знать усталость. Его руки то и дело не могли справиться с узлами, а до сих пор текущая кровь из её первого запястья постоянно заставляла верёвку и его пальцы в перчатках скользить – кое-как ему удалось затянуть повыше.
Наконец справившись с этим, он начал доставать всё из её карманов. Обычная мера предосторожности… и всегда интерес. Помимо всякого обычного хлама, он обнаружил для себя две вещи, которые, пожалуй, заслуживали отдельного его внимания – чёрный телефон из кармана куртки и три обычных бумажных листа, исписанных мелким почерком из заднего кармана джинсов.
Это всё он обязательно изучит завтра. А теперь пора бы уже забыться, не видеть ничего и не знать.
Погрузиться в долгожданные объятия тьмы.
Глава 10
Ещё раздеваясь в коридоре, Гоша заметил некую странность – только сам пока не мог понять, что именно ему показалось не так.
Было около часа ночи. Ксюша, должно быть, уже легла спать – во дворе он заметил, что в окнах не горел свет. Стараясь шуметь как можно меньше, он подумал о том, что сам сегодня невероятно устал. Прошедший день выдался для него непростым, и три последних часа Гоша поддерживал свои силы только благодаря кофе и зелёному чаю. Сейчас он, отчаянно зевая, думал о том, что смог бы заснуть прямо в данный момент, даже не раздеваясь.
Почти бесшумно он дошёл до комнаты и, едва заглянув внутрь, сразу же увидел сложенный диван.
Его жены нигде не было видно.
Гоша удивлённо нахмурился и включил свет. Вспыхнувшие лампы на навесном потолке отразили уже ставшую за две недели привычной обстановку комнаты: диван, кресло, шкаф, письменный стол с компьютером и придвинутым к нему вращающимся креслом, а так же тумбочка, на которой стоял телевизор. К зеркальной дверце шкафа был приставлен стул. Он даже заглянул в него и проверил содержимое, надеясь на абсурдную мысль, что она просто решила глупо разыграть его, спрятавшись внутри.
Гоша вернулся в коридор и прошёл на кухню, а затем в ванную и туалет, при этом окликая её по имени.
Ничего.
Смутно почувствовав, как нарастающее в нём удивление сменяется появляющимся беспокойством, он пересек комнату и проверил балкон, даже выглянув при этом наружу и посмотрев вниз. Как и ожидалось, он ничего не обнаружил.
«Куда она могла пойти в час ночи, в чужом городе?» – мелькнула у него в голове тревожная мысль.
Нервно сглотнув и сделав глубокий вдох, Гоша достал телефон и принялся звонить ей. С каждым очередным протяжным гудком его внутреннее напряжение усиливалось. Вызов шёл, но ответа не было. Так повторилось и второй раз, и третий. На четвёртом звонке он, продолжая беспокойно ходить по комнате кругами, чувствовал, что его волнение уже вот-вот готово перерасти в панику.
«У нас в городе учащаются дела о пропажах людей…», – пронеслось в голове зловещее воспоминание.
Ужас окатил его волной.
Он застонал, и, пытаясь унять панику, прислонился к дверце шкафа.
«Не нужно сразу думать о самом худшем», – старался настроить он себя. «Может быть, она просто…»
Что – просто? Что? Что тут можно подумать, если…
«Стоп. Хватит».
Не переставая звонить ей, Гоша лихорадочно пытался предположить и перебрать все безобидные ситуации, которые объясняли бы, почему его Ксюша посреди ночи оказалась неизвестно где, с выключенным мобильником. Ладно, у этого может быть логичное объяснение – телефон мог сломаться, или разрядиться.
А сама она? Может, допоздна засиделась у соседей? В квартире напротив, насколько он помнил, живут мать и её взрослая дочь, примерно того же возраста, что и Ксюша. Хотя всё их общение с ними сводилось лишь к вежливому приветствию, могло быть так, что в его отсутствие Ксюша однажды разговорилась с ними, после чего возникла взаимная симпатия, они стали больше общаться, и потому соседи пригласили её к себе. Почему бы нет?
Или вдруг случилось так, что она готовила – ей не хватило какого ингредиента, и Ксюша побежала за ним в ближайший супермаркет, откуда сейчас вернётся?
Гоша спешно прошёл обратно на кухню. Везде было прибрано, посуда вымыта, на плите стояли сковородка и небольшая кастрюля. Он открыл крышку сковородки – в нос сразу ударил аппетитный запах жареных котлет, которые тут же лежали биточками, прислонившись друг к другу.
Почему-то при виде еды у него болезненно сжалось в груди. Но это ощущение не имело никакого отношения к голоду.
Он беспомощно опустился на табуретку. Нет, все предыдущие варианты маловероятны. Где бы его жена ни задержалась, она никогда не поступила бы подобным образом – исчезнуть вечером и, тем более, ночью, без всякого предупреждения.