Чтение онлайн

Хотя я не знала, какая польза будет от его предупреждения.

Не было ничего, что могло бы остановить этот разговор. Ничего, что могло бы успокоить меня или унять этот гнев.

Вся моя жизнь была определена той ночью — той единственной ночью. Я была тем человеком, кем была сегодня, потому что меня обманом заставили присоединиться к мафии. У меня отняли выбор. У меня украли мое будущее. Моя свободная воля была передана в дар трем самым злым людям в этом мире.

И все это было из-за Сойера, человека, которому я должна была доверять больше всех остальных.

Ирония заключалась в том, что все произошло таким образом, потому что Волков хотел заполучить мои таланты вора. Они заставили Сойера обманом привлечь меня к себе на службу, чтобы они могли владеть моими навыками.

И все же у них уже был самый хитрый, искусный вор из всех, вор, с которым даже я не могла соперничать.

Во-первых, он украл мою жизнь.

И мое будущее.

И мою мораль во всех злых поступках, которые я была вынуждена совершать.

Потом он украл мое сердце.

Он сел в тюрьму и украл мое счастье.

И теперь он украл все, что осталось. Мою надежду, мое будущее и взгляд на мир.

Но на этот раз он не просто украл у меня. Он также забрал и у Джульетты.

И я никогда не прощу ему этого.

Он ждал, когда двери лифта откроются на его этаже. Выражение его лица было напряженным, суровым, но все равно загадочным.

— Джульетта спит, — сказал он тихим голосом.

— Тогда я позову ее, — сказала я, протискиваясь мимо него в его квартиру. — Мы уходим.

— Ты не можешь уйти, — утверждал он, как будто я знала, что он это сделает. — Сейчас середина ночи.

Я развернулась и посмотрела на него, все мое тело вибрировало от ярости.

— Не указывай мне, что делать. Не смей указывать мне, что делать!

— Шестерка…

— Замолчи! — крикнула я, не в силах сдержать свой голос или эмоции. — Ты не можешь указывать мне, что делать. Больше нет.

Его взгляд потемнел, все его тело поднялось навстречу этому вызову.

— Значит, ты ему веришь? Аттикусу из всех людей?

— Скажи мне, что это ложь. Скажи мне, что ты не заманивал меня в братву обманом. Скажи мне, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Ожерелье, склад, Пахан… все это.

Его челюсть дернулась, но он не пытался ничего отрицать.

— Ты не знал меня! — воскликнула я, ненавидя проливающиеся слезы, слабость, которую я не могла остановить. — Ты не имел права делать то, что ты сделал.

На его лице промелькнуло выражение, которое я слишком хорошо знала. Он хотел поспорить, он хотел обосновать, почему он считал, что имеет право делать то, что он сделал. От этого мне захотелось закричать.

Фрэнки ворвалась в комнату из своей задней спальни, встревоженная и запаниковавшая, готовая кого-нибудь убить.

— Что случилось?

Сойер отступил назад, скрестив руки на груди. Очевидно, он не собирался говорить при ней. Но он также не собирался останавливать меня.

Я повернулась к своей лучшей подруге, зная, что она вспомнит. Может быть, она не запомнила это так ярко, как я, но та ночь была довольно значимой для всех нас.

— Ты помнишь ту ночь на складе? Когда нам было по десять? Сойер был большой шишкой, потому что они только что приняли его в братву за то, что он сдал ту партию ирландского оружия?

Глаза Фрэнки сузились.

— Я помню.

— Ты помнишь, что со мной потом случилось? Пахан, требующий, чтобы я тоже вступила в братву?

Она кивнула.

— Конечно. Даже твой отец заступился за тебя.

Я широко взмахнула рукой, указывая на Сойера.

— Он подставил меня. Вся эта гребаная история была подстроена, чтобы я попала под каблук Пахана.

— Ожерелье?

— Все это, — прорычала я. — Боссы хотели меня. Это было частью посвящения Сойера. Он должен был дать твоим дядям повод сделать меня братвой, причину держать меня здесь.

Ее рот приоткрылся, и я нашла в ее ответе малейшее оправдание. По крайней мере, она не была в этом замешана.

— Я думал, ты уже была одной ногой в братве, — возразил Сойер. — Я встретил тебя на работе. Ты уже работала на них.

Мой голос был хриплым, напряженным. Я не могла унять учащенное биение своего сердца или успокоить эмоции, бушующие в моем теле. Это было уже слишком. Это было слишком болезненно.

— Я бы никогда не пролила кровь. Всю свою жизнь я хотела только одного — выбраться из этой адской дыры. И единственной причиной, которую я нашла, чтобы остаться, единственной причиной, в конечном итоге стал человек, который отправил меня туда с самого начала.

Его рот открылся и закрылся, плечи поникли. В этот момент он был сломлен, совершенно разорван на части. И я ненавидела то, что видеть его таким расстроенным все еще имело силу уничтожить меня.

— Каро, мне было тринадцать, — прохрипел он. — Мои родители только что умерли… Я искал место, которому мог бы принадлежать, и я нашел тебя. — Он беспомощно пожал плечами. Его рука потянулась ко мне, зависнув в воздухе, как будто он ожидал, что я возьму ее. — До того дня у меня была дерьмовая жизнь. У меня не было ничего, кроме невезения и проблем, пока я не встретил тебя. И это было не потому, что ты была самым красивым человеком, которое я когда-либо видел за всю свою жизнь, а потому, что ты впервые дала мне надежду. И принятие. И реальный гребаный шанс сделать это. Ты вдохнула жизнь в меня и дала мне жизнь в самый первый раз. День, когда тебя заставили стать братвой, был единственным лучшим днем в моей жизни до этого момента. Это был день, когда я, наконец, начал верить тебе, и у меня действительно появился шанс. — Его дыхание сбилось. — Это был день, когда я, наконец, начал верить, что моя жизнь будет чем-то большим, чем просто испорченной.

Мое сердце скручивалось, извиваясь все сильнее и сильнее, пока не сжалось. Даже после всего, даже после того, как выяснилось, что все наши отношения были основаны на лжи и что мое будущее было вырвано из моих рук, я все еще любила этого мужчину. И видеть, как ему больно, он испытывает любую боль, было абсолютной пыткой.

— Ты мог бы спросить меня. — Это было достаточно простое заявление, но в словах был весь мой гнев, разочарование и печаль.

— Мы были детьми, Кэролайн. Я не пытался лишить тебя выбора. Я пытался сделать лучшее.

— Сделать меня преступником?

Он выдержал мой пристальный взгляд.

— Заботиться о тебе.

Еще больше слез вырвалось наружу, непрошено скатываясь по моим щекам и пропитывая рубашку. О, как мне хотелось поверить ему, поверить ему на слово. Это было бы так просто. Мне бы даже не пришлось с этим бороться.

Каким бы параноиком я ни была в последние несколько недель, остаток своей жизни я основывала исключительно на вере в него и доверии ему. Он всегда был единственным человеком, на которого я могла рассчитывать, единственным мужчиной, который заботился бы обо мне и говорил мне правду, несмотря ни на что.