Чтение онлайн

Когда же Антон поинтересовался, на каких условиях работает в ПМК наемная бригада Хачика Алексаняна, главный инженер с внезапной озабоченностью принялся перебирать на столе бумаги, как будто хотел найти в них что-то позарез нужное.

— Откровенно говоря, к этой бригаде лично я не имею ни малейшего отношения, — неожиданно сказал он.

— Как же так? — возразил Бирюков. — Насколько известно, должностная инструкция предписывает главному инженеру командовать производством. Вы непосредственно отвечаете за расход фонда заработной платы и, следовательно, обязаны контролировать работу всех бригад.

— Жизнь часто не укладывается в рамки инструкций. У меня чрезвычайно большая нагрузка. Вдобавок, нынче с самой весны зашились на вводном животноводческом комплексе в совхозе «Победитель». Ну прямо не передохнуть… — Главный инженер наконец бросил перебирать бумаги. — Поэтому Александр Васильевич взял строительство дома, где занята бригада Алексаняна, под свой контроль. Не могу же я не доверять начальнику ПМК. Правильно?..

— Неужто даже об условиях, на каких нанята бригада, Головчанский вам не сказал?

— Ни слова не говорил.

— Странно…

— Как вам сказать… В строительных делах много странного.

— Вы не присутствовали в пятницу при разговоре Головчанского с представителем Облсельстроя?

— Нет, в пятницу я весь день находился в «Победителе»… Собственно, представитель еще не уехал от нас, пригласить?..

— Пригласите.

Главный инженер через секретаря передал распоряжение. Очень скоро в кабинет без стука вошел солидный высоколобый мужчина лет под пятьдесят.

— Глеб Гаврилович Русаков, начальник отдела труда и заработной платы областного управления, — представился он Антону. — Кстати, ваш земляк, уроженец села Заречного.

— Назар Гаврилович кем вам доводится? — чуть подумав, спросил Антон.

— Родным старшим братом. Знаете его?

— В прошлом году довелось познакомиться.

— Наверное, когда магазин в Заречном обворовали?

— Да.

— Рассказывал Назар, как по бездумью какого-то паренька чуть жизни не лишился. — Русаков передвинул поудобнее стул, спокойно уселся и, облокотясь на стол, сказал: — Понимаю, что не ради прошлогоднего случая меня пригласили. Чем могу быть полезен уголовному розыску?

— Расскажите, Глеб Гаврилович, о чем вы говорили с Головчанским в пятницу, — попросил Антон.

— Крутой разговор у нас состоялся… — Русаков потер ладонью подбородок и повернулся к главному инженеру. — Позови Окунева. Иван Иванович был свидетелем того разговора, может уточнить, если я что-то запамятовал.

— Окунев — начальник нашего отдела труда и зарплаты, — пояснил главный инженер и коротко бросил заглянувшей в кабинет белокурой секретарше: — Ивана Ивановича — срочно!

Сутулый Окунев появился на пороге кабинета бесшумно. Перед собою он держал, как щит, потертую кожаную папку. Тихо поздоровался и с виноватым видом, будто предчувствуя нахлобучку, сел поодаль от Русакова. Русаков сразу заговорил:

— Хотя и неловко вспоминать о мертвом с негативной стороны, но приходится… Очень крутой разговор состоялся у меня в пятницу с Головчанским. Соль вот в чем… ПМК строит для своих рабочих восьмиквартирный дом. Головчанский заключил договор с наемной бригадой, установив заработную плату в тридцать тысяч рублей. Мы знаем, что наемным бригадам часто переплачивают, но тридцать тысяч за восьмиквартирный дом — это, извините меня, не лезет ни в какие ворота. Я приказал Головчанскому ликвидировать прежний договор с Алексаняном и пересчитать все по расценкам с аккордно-премиальной доплатой в сорок процентов, плюс премия за ввод, плюс премия по хозрасчету. Признаюсь, такие условия слишком щедрые, но и то… сумма зарплаты оказалась меньше двадцати пяти тысяч. Таким образом, более пяти тысяч рублей Головчанский хотел выплатить Алексаняну, мягко говоря, ни за что. Вот об этом я и сказал Головчанскому. Более того, спросил прямолинейно: «Не греешь ли ты, Александр Васильевич, на этом доме собственные руки?» Головчанский вспылил, но, когда я намекнул, что дело пахнет вмешательством ОБХСС и прокуратуры, стал оправдываться, как нашкодивший ребенок… — Русаков сурово глянул на Окунева: — Так, Иван Иванович, было?

Окунев угодливо кивнул:

— Все правильно, Глеб Гаврилыч.

— Разве Головчанский вправе был заключать договор на явно завышенную сумму? — спросил Антон.

Русаков указал пальцем на съежившегося Окунева:

— Вот кто первый должен был одернуть его!

Окунев виновато кашлянул:

— Я ведь объяснял, Глеб Гаврилыч, что когда Александр Василич приказал мне набрать Алексаняну тридцать тысяч по зарплате, я возражал: «Тридцать — много». Он не посчитался с моим возражением, сказал: «Дом по плану нынче не вводный. Надо вводить, чтобы поселить людей. Своими силами строить — пять лет проваландаемся, армяне же за сезон сделают. Когда введем дом — фонд зарплаты Обсельстрой добавит, никуда не денется».

— Почему о таком купеческом растранжиривании государственных средств не сообщил мне?! — повысил голос Русаков.

— Я ведь объяснял, Глеб Гаврилыч, что год до пенсии остался. Не рискнул напоследок вступать в конфликт с Александром Василичем.

— Прикажу полностью лишить тебя премиальных — забудешь про пенсию!

— Воля ваша…

— Моя воля — государственную копейку беречь! Кстати, и тебе следует этим заниматься, пока работаешь, а не о пенсии думать.

В разговор вклинился главный инженер:

— Не в собственный же карман хотел положить эти пять тысяч Головчанский…

Русакова словно укололи:

— Серьезно?! Ты, главный инженер, искренне веришь в то, что руководитель предприятия бескорыстно выкидывает псу под хвост такую кругленькую сумму?..

Полное лицо главного инженера порозовело:

— Алексаняну не жалко переплатить — строит добротно.

— Клуб в Березовке он строил в прошлом году?

— Кажется, он.

— Не кажется, а точно — он! Сколько там перерасходовали по зарплате?.. Забыл?.. Подскажу: пятнадцать тысяч! Я специально вчера и позавчера объехал с Окуневым все ваши стройки. Ой, лихо разбазариваете деньги! Ой, разбазариваете… — Русаков сокрушенно покачал головой. — И вот еще что я заметил. Алексанян у вас окопался крепко, третий год по весне, как грач, сюда прилетает из теплого края. И каждый объект у него с перерасходом зарплаты в пять, десять, пятнадцать тысяч. Представляешь, сколько он из ПМК дармовых денег высосал?..

— Не забывайте, Глеб Гаврилович, что Алексанян и материалы сам добывает, которых у нас нет, — робко проговорил главный инженер.

Русаков поморщился:

— Не ищи лазейки. Уж кому-кому, а мне не заливай про белого бычка. Нашли добытчика — Алексаняна! Этот добытчик, будет тебе известно, уже посадил одного нашего начальника ПМК на восемь лет с конфискацией имущества. Сам выкрутился, доказал на суде, что взятки у него вымогали. Теперь здесь золотую жилу откопал. Я не случайно восьмиквартирным домом заинтересовался. Как увидел в договоре фамилию «Алексанян», мигом сердце екнуло… — Русаков внезапно обратился к Антону: — Председатель березовского колхоза Игнат Матвеевич — ваш однофамилец или родня?

— Это мой отец.

— Да?.. Тем лучше — у него можете уточнить. Знаете, что Игнат Матвеевич мне рассказал? Мало того, что Головчанский переплатил Алексаняну пятнадцать тысяч по зарплате, он еще и у колхоза три с половиной тысячи выцыганил, вроде как поощрение наемной бригаде за досрочный ввод клуба в эксплуатацию. Впечатляющие цифры!.. — Русаков задумался и понизил голос: — С Головчанского теперь, как говорится, взятки гладки, но Алексаняна надо потрясти. Я, например, не удивлюсь, если окажется, что этот шабашник — основной виновник смерти Александра Васильевича. По-моему, чего-то они не поделили между собой.