Чтение онлайн

От прихожан Наталья услышала о чудотворном старце отце Серафиме, жившем на Пильном проспекте. «Не тот ли это старец?» Наконец, она решилась и направилась к нему. Да, это был он: с благообразным ласковым лицом и добрыми серыми глазами. Наталья упала на колени:

– Батюшка, возможно ли такое?..

Старец кротко улыбнулся и ласково ответил:

– У Бога все возможно…

Наталья стала благодарить отца Серафима за чудесное спасение. Он остановил ее:

– Встань, дочь моя. Не меня надо благодарить – Бога и Царицу Небесную, твою Заступницу. Ждал я тебя…

Когда матушка Варвара поведала эту историю мне, человеку в то время больше размышляющему о вере, чем верующему, трудно было ее принять без сомнения. Как говорил преподобный Антоний Великий: «Если ты будешь говорить не духовному о духовном, то ему покажется смешным». Но чем больше я читал святоотеческую литературу, Евангелие, тем больше рассеивалось сомнение.

Сотни, тысячи случаев описаны, когда люди в критических ситуациях в отчаяньи взывали к Николаю Угоднику, и он незамедлительно являлся в образе «дедушки» и помогал. А какие чудеса творил великий молитвенник и патриот земли русской преподобный Иоанн Кронштадтский.

Позднее, когда я читал жизнеописание иеросхимонаха Серафима Вырицкого, где рассказывалось о многих случаях его благодатной помощи, от сердца совсем отлегло. Там тоже говорилось о явлениях старца, похожих на рассказ матушки Варвары.

Один фронтовик, вернувшийся домой после войны, рассказывал, как он, будучи старшим лейтенантом и командиром батальона, занял со своими солдатами спиртовой завод в Германии. Там стояли цистерны со спиртом. Все думали – ну вот теперь поживимся. Вдруг появился полковник и сказал комбату:

– Приказываю Вам немедленно расстрелять цистерны.

Старшему лейтенанту и в голову не пришло ослушаться. Дал приказ, и солдаты расстреляли цистерны из автоматов. Спирт вылился. Все стояли в недоумении, не понимая, зачем они это сделали. Тогда решили обратиться к полковнику. А полковник как сквозь землю провалился. Комбат подумал: «Может, это было наваждение?» Начал спрашивать у солдат, но все отвечали, что был полковник и был приказ. Как выяснилось впоследствии, в цистернах находился метиловый спирт. Так что тех, кто выпил бы его, ожидала смерть.

Открылось все, когда старший лейтенант увидел у матери в уголке с иконами фотографию монаха, в котором узнал полковника. Он спросил, кто это. Мать ответила, что это духовный отец ее, иеросхимонах Серафим. «Он молился за тебя всю войну, – сказала мать, – я его просила, чтобы молился за тебя, чтобы ты вернулся живым».

Так что, когда батюшка Серафим, при первой встрече с Натальей в Вырице, кротко и просто произнес: «У Бога все возможно…», будущая схимонахиня уверовала в это без сомнения.

Наталья приходила к отцу Серафиму и по духовным делам, и по мирским. Вскоре на ее долю выпало тяжелое испытание – Господь в одночасье прибрал детей. «От высокой температуры сгорели на глазах», – вспоминала матушка.

Понимала, что все делается по воле Божьей, но сердцу не прикажешь – оно разрывалось от горя. Решила, что жить в миру не для нее. «Не зря меня Царица Небесная призвала к монастырской жизни еще в детстве, – рассуждала Наталья. – Буду искать монастырь – не все же разорили. Говорят и здешний еще действует. Схожу к батюшке за благословением».

Отец Серафим принял Наталью ласково, но благословения не дал: «Натальюшка, велико горе твое, терпи. Господь ведет своих избранников ему одному ведомыми путями. Тебе определено жить в миру, помогать людям и молиться за мир. Тебе много будет дано, много и взыщется. Готовься… А невинные души детей твоих приняла Царица Небесная. Я ведь тоже двоих потерял. Не печалься, родишь ты еще и сына, и дочку».

Ободренная и смирившаяся, возвращалась Наталья домой. В опустевшей и осиротевшей комнатке она припала к иконам и, обливаясь слезами, горячо взывала к Богородице и Ее Сыну: «Простите меня, грешную, простите слабую, простите недостойную!» А перед глазами всплывал чистый смиренный образ батюшки Серафима, от которого исходили величие и твердость духа. И все слышался его голос: «Не прилепляйся ни к чему земному. Люби, но не прилепляйся!..»

Жизнь продолжалась, наполненная и дальше неисчислимыми скорбями и мучениями. Но никакие страдания: теснота, голод, многочисленные телесные недуги и немощи, непосильный труд – не поколебали ее веру к Создателю и Божией Матери. Предсказания старца сбывались в полной мере. За несколько лет до войны первым родился Володя.

Сбылось и еще одно его пророчество – усиление гонений на церковь и верующих. Закрыли оба вырицких храма. И опять батюшка Серафим утешил Наталью, предсказав расцвет Церкви. Он призывал своих чад к терпению и братолюбию.

Раньше Наталья много времени проводила в церкви: молилась, убиралась, следила за лампадками. Теперь посвящала жизнь внутренней молитве, сыну и огороду.

Михаил с братом, по-прежнему, работали в доме отдыха. После рождения Володи он воспрянул духом. Собрав артель, братья стали по заказу строить дома. Вспоминая добротный, ухоженный родительский дом, Наталья не раз подступала к мужу:

– Михаил, свой-то когда будешь строить?

На что тот всегда покладисто и шутливо отвечал:

– Так, Натальюшка, вот как заработаю, сразу и начнем…

Как знать, может быть и осуществились бы Натальины планы о своем доме… Руки у братьев были «золотые». Построенные ими дома до сих пор украшают Вырицу. Если бы не очередная война…

Моторизованная стальная лавина под лязг гусениц и бравурные марши быстро докатилась до Вырицы и оккупировала ее. В тихом дачном поселке зазвучала резкая, отрывистая немецкая речь и уже совсем незнакомая румынская. Новая власть не мародерствовала, не бесчинствовала. Тем самым она показывала местным жителям, что пришла надолго и всерьез, что новые порядки и законы исполнять нужно неукоснительно. Иначе: «Пиф-паф…»

Тут же нашлось немало пособников из местного населения, щеголявших в новенькой форме полицаев. Им нужно было выслужиться, поэтому они усердствовали больше хозяев.

Одним из первых приказов коменданта населению предписывалось уничтожить портреты всех коммунистических кумиров: Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Их место должен был занять новый идол. Портреты Гитлера полицаи выдавали под расписку и требовали для них самое видное место.

Иван с первых дней войны был мобилизован на фронт. Михаилу, по состоянию здоровья, дали отсрочку и он вместе с семьей оказался «под немцем». Вовушке шел пятый год. Не по годам серьезный и рассудительный, он сразу невзлюбил Адольфа Гитлера и несколько раз пытался стащить портрет со стены.