Чтение онлайн

…Какая польза посылать [48] к учителям, где они научатся прежде красноречия порокам и, желая приобресть менее важное, потеряют важнейшее — силу души и все доброе настроение. Так что же? Разрушить нам скажут училище? Я не говорю этого, но [49] о том, как бы нам не разрушить здания добродетели и не заглушить живой души. <…>33

…Что будет нам доброго от знания красноречия, когда у нас будет поражено самое существенное? И что худого от незнания, когда у нас исправно самое важное? <…>

…Истинная мудрость и истинное образование есть не что иное как страх Божий. И пусть никто не думает, будто я узаконяю, чтобы дети оставались невеждами, — нет, если кто поручится насчет самого необходимого, я не стану препятствовать, чтобы у них было в избытке и это искусство. [50] <…>

Между монахами из многих не достигли успеха немногие, а в занятиях [51] науками из многих успели немногие. …Здесь и неспособность отрока, и неопытность учителей, и небрежность воспитателей, и недосуг отца, и недостаток средств на издержки и жалованье, и разность нравов, и порочность, и зависть, и ненависть товарищей, и многое другое препятствует дойти до конца. <…>

…Когда родители, испытавшие все житейское и на самом деле узнавшие, как пусты настоящие удовольствия, доходят до такого безумия, что влекут к ним других, так как им самим возраст уже не позволяет, [52] и, когда им следовало бы укорять себя за прежнее, ввергают туда же и других, и притом находясь уже близ смерти, суда и тамошних истязаний, то какое останется для них оправдание, какое прощение, какая милость? Они будут наказаны не только за свои грехи, но и за влияние на детей, успеют ли они довести их до падения или нет. <…>

…А ты этих самых, для кого борьба особенно тяжела и по их возрасту34, и по слабости, и по неопытности, и по рассеянности среди мира, влечешь в мир, как будто уже опытных и крепких, и не позволяешь им уйти подвизаться в пустыне, [53] подобно тому, как если бы кто человеку, который может одержать тысячи побед, приказывал размышлять о делах военных в бездействии, а неопытного, который не может и взглянуть на сражение, по этому самому заставлял бы быть в сражении, ввергая его в крайние затруднения в этом неисполнимом деле. <…>

Поэтому лучше вооружать [54] с юного возраста, когда он властен над собою и ничем не связан… Приступивший к любомудрию в конце своей жизни употребляет все время на то, чтобы посильно омыть грехи, соделанные в прежнем возрасте, и на это истощается все его усердие. Но часто он не успевает и в этом, а отходит отсюда с остатками ран35. А кто с юных лет вступил в подвижничество, тот не тратит времени на это и не сидит, врачуя свои раны, но с самого начала уже получает награды… он, как олимпийский борец, с юного возраста до старости шествуя среди победных восклицаний, отходит туда, увенчанный бесчисленными на голове венцами. С кем же ты желаешь быть твоему сыну?.. Не странно ли, посылая их учиться красноречию, удалять надолго даже из отечества или, когда они намереваются изучить какое-нибудь слесарное или другое еще более низкое ремесло, не пускать их в свой дом, а приказывать и обедать и ночевать в доме учителя, когда же они намереваются приступить к изучению не человеческой науки, но небесного любомудрия, тотчас отвлекать их от этого, прежде, нежели исполнится нами желаемое? <…>

Так не будем же и мы прежде времени отклонять сыновей от пустыннической жизни, но предоставим урокам укрепиться в них и семенам [55] укорениться. Не будем беспокоиться и скорбеть, хотя бы должно было им воспитываться в монастыре 10 или 20 лет, потому что чем кто более станет упражняться в школе, тем более приобретет силы. А лучше, если угодно, не станем назначать сроки, но пусть будет единственным пределом то время, когда посеянные в сыне плоды достигнут зрелости, тогда пусть он возвращается из пустыни, а прежде — нет, потому что от поспешности нашей произойдет только то, что он никогда не будет зрелым. <…> Усовершенствовавшись, сын будет для всех приобретением, и для отца и матери, и для дома и города, и для общества…

Итак, станем вызывать их [56] тогда, когда они сделаются крепкими и способными приносить пользу другим, тогда только будем выводить их оттуда, чтобы они были светом для всех… Тогда вы увидите, каких детей отцы вы, и каких — те, кого вы считаете счастливыми. Тогда вы узнаете пользу любомудрия, когда [57] станут врачевать людей, страдающих неизлечимыми болезнями, когда будут прославляться как общие благодетели, покровители и спасители, когда будут жить с людьми, как ангелы… Так и законодателям надлежало бы поступать… не тогда внушать молодым людям страх, когда они сделаются мужами, но наставлять и направлять их в детстве… законодатели тогда руководят нас, когда мы уже развратились. Не так [58] Павел: он приставляет к детям учителей добродетели с начала и с юного их возраста, преграждая порокам подступ к ним. … Подлинно, если бы мы все усвоили себе такой образ мыслей и прежде всего другого вели детей к добродетели, считая это главным делом, а все прочее придаточным, то отсюда произошло бы столько благ, что, перечисляя их теперь, я показался бы преувеличивающим дело. <…>

…Если бы благочиние стало законом и началом и если бы мы детей своих прежде всего другого наставляли быть друзьями Божиими и учили вместо всех и прежде всех прочих наук духовным, то прекратились бы все скорби, настоящая жизнь избавилась бы от бесчисленных зол…

Посылая сына учиться красноречию, ты хотя и не надеешься непременно увидеть его на высоте совершенства, однако поэтому не отвлекаешь его от этого занятия, а делаешь все с своей стороны, считая удовлетворительным, если сыну твоему по успехам в красноречии удается быть пятым или десятым от первых. И, определяя сыновей на службу царю, вы не ожидаете, что они непременно достигнут степени военачальников, однако не приказываете им снять с себя воинскую одежду и не приближаться даже к порогу дворца, но употребляете все средства, чтобы они не были устранены от пребывания там, считая достаточным видеть их хотя в числе средних. Почему же вы там, если и нельзя получить большего, стараетесь и заботитесь о меньшем, хотя надежда и на это также сомнительна, а здесь не радеете и уклоняетесь? Потому, что тех благ вы сильно желаете, а этих нимало, а после, стыдясь признаться в этом, придумываете отговорки и предлоги…36

Поистине, мы тогда особенно и остаемся с детьми своими, когда отдаем их Господу. Он гораздо лучше [59] сохранит их, так как больше и печется о них. …Отпустим же детей служить, [60] вводя их… в самое небо… Ибо если некоторые получали [61] некоторую милость за отцов, тем более отцы [62] за детей, потому что в первом случае правом [63] служит только единство природы, а в последнем — и воспитание, которое гораздо важнее природы. …Если тот, кто воспитывает борцов для городов или обучает воинов для царей, удостоивается великой чести, то какой дар можем получить мы, воспитывая для Бога столь доблестных и великих [64] мужей?.. Будем же делать все, чтобы оставить им богатство благочестия. …Не можем мы обмануть вместе с людьми и Бога, Который испытует сердца, все обнаруживает и везде возлагает на нас ответственность за спасение детей. …Постараемся быть отцами доблестных детей, строителями Христоносных храмов, [65] попечителями [66] небесных ратоборцев, намащивая и возбуждая их, и всячески содействовать их пользе, чтобы и там быть соучастниками их венцов. Если же вы будете сопротивляться, то дети, если они доблестны, и против вашей воли достигнут этого любомудрия и будут наслаждаться всеми благами, а с вами случится то, что вы навлечете на себя безмерное наказание…

Иоанн Златоуст. Творения I Пер. с грея. Кн. 1. СПб., 1895. Т. 1. С. 57–122.

1. Добродетель и порывистая юность — как их совместить?

2. В чем состоит родительская любовь к детям? Какой эта любовь должна быть? В чем ее основные несовершенства?

3. Златоуст пишет, что наиболее важно воспитывать, а не обучать. Почему он так считает? Прав ли он, на ваш взгляд?

4. Сформулируйте сами, что есть воспитание и что — обучение. Как сопоставить их иерархически?

Один из великих учителей церкви, крупный сирийский писатель, знаменитый педагог, певец и композитор, "Господин Афрем", "Пророк сирийцев" родился в г. Нисибине в семье обнищавших земледельцев. Несчастный случай заключения по ошибке Ефрема в темницу явился важным рубежом в его дальнейшей судьбе. Осознав свою внутреннюю греховность, из-за чего и заключение нельзя было назвать полностью несправедливым, по оправдании судом и выходе из заключения Ефрем принес аскетический обет смирения и покаяния. Епископ Нисибина Иаков поручает ему руководство только что основанной христианской школой. Ефрем как диакон соединял работу регента школы с деятельностью певца, автора гимнов и композитора. Когда Нисибин перешел от Византии (христианского государства) к персидской империи Сасанидов, Ефрем Сирин переселился в г. Эдессу, где также занимался школьной, преподавательской и организаторской деятельностью.