Чтение онлайн

Лишь только пикквикисты вышли из дилижанса, воздух огласился троекратными залпами самых дружных восклицаний.

— Ура! Ур-ра! Ур-p-ра! — кричала толпа.

— Еще один раз! — сказал с балкона маленький человечек.

Залп восклицаний снова огласил воздух.

— Да здравствует Самуэль Сломки! — кричала толпа.

— Да здравствует Самуэль Сломки! — закричал мистер Пикквик, снимая шляпу.

— Не надо Фицкина! — проревела толпа.

— Не надо Фицкина! — пробасил мистер Пикквик.

— Урра! Ур-р-р-ра-а-а!

— Кто этот Сломки? — втихомолку спросил мистер Топман.

— Почем мне знать? — отвечал мистер Пикквик.

Пикквикисты вдруг измерили всю глубину этого ответа, и хотя никто из них не знал достопочтенного Самуэля Сломки, однако ж все принялись дружным хором кричать его имя.

Сопровождаемые между тем огромной толпой, путешественники подошли к воротам гостиницы, продолжая надсаживать свою грудь и горло торжественными восклицаниями. Первым предметом их заботливости было — приискать квартиру для ночлега. Мистер Пикквик подозвал трактирного слугу.

— Есть ли у вас свободные номера? — спросил он.

— Не знаю, сэр; кажется, все битком набито. Впрочем, я справлюсь.

Слуга побежал в буфет и через несколько минут воротился с вопросом:

— Позвольте узнать, сэр: вы «Синий» или «Желтый»?

Задача довольно трудная, потому что ни мистер Пикквик, ни его друзья не принимали, собственно говоря, ни малейшего участия в делах города Итансвилля. К счастью, мистер Пикквик вспомнил в эту минуту о своем новом приятеле, мистере Перкере.

— Не знаете ли вы, любезный, одного джентльмена по имени Перкер? — спросил мистер Пикквик.

— Как не знать, сэр: мистер Перкер — агент мистера Самуэля Сломки.

— Ведь он «Синий», я полагаю?

— Разумеется.

— Ну, так и мы «Синие», — проговорил мистер Пикквик.

Заметив, однако ж, нерешительность и колебание слуги, мистер Пикквик вручил ему свою визитную карточку, с поручением отдать ее немедленно мистеру Перкеру, если он дома. Слуга побежал в гостиницу и через минуту воротился опять.

— Мистер Перкер приказал вас просить к себе, — сказал он торопливым тоном.

Следуя по указанному направлению, мистер Пикквик вошел в огромную комнату первого этажа, где за большим письменным столом, заваленным бумагами и книгами, сидел не кто другой, как сам мистер Перкер.

— Здравствуйте, почтеннейший, здравствуйте, — сказал сухопарый джентльмен, вставая со своего места, — очень рад вас видеть. Садитесь, почтеннейший. Вот и вы привели в исполнение вашу мысль. Пожаловали к нам на выборы — а?

Мистер Пикквик дал утвердительный ответ.

— Жаркое дело, почтеннейший, — сказал сухопарый джентльмен, — спор идет на славу.

— Очень рад это слышать, — сказал мистер Пикквик, потирая руки, — усердие в делах, каких бы то ни было, доставляет истинное удовольствие наблюдателю человеческой природы. Так спор, вы говорите, идет здесь на славу.

— Да, почтеннейший, чрезвычайно жаркий спор. Мы заняли все гостиницы, трактиры и оставили своим противникам только пивные! — Дипломатическая стратагема, почтеннейший, и я рад, что мы успели пустить ее в ход.

— Какой же должен быть результат этого спора? — спросил мистер Пикквик.

— Этого покамест еще нельзя сказать, — отвечал сухопарый джентльмен. — Фицкин тоже не дремлет со своей стороны: у него запрятано тридцать три голоса в сарае «Белого оленя».

— Запрятано? В сарае? — воскликнул мистер Пикквик, изумленный как нельзя больше этой дипломатической стратагемой противной стороны.

— Да, почтеннейший, Фицкин держит их взаперти, под замком, для того, видите ли, чтоб нам нельзя было до них добраться. А впрочем, предосторожность почти лишняя: они пьянствуют напропалую с утра до ночи. Агент Фицкина, как видите, чрезвычайно искусный джентльмен, и я вполне уважаю его как достойного собрата по ремеслу.

Мистер Пикквик смотрел во все глаза, но не говорил ничего.

— Хитрость за хитрость, дело известное, — продолжал мистер Перкер, понизив свой голос до шепота. — Вчера был у нас небольшой вечер, soir^ee intime, что называется… сорок пять дам, почтеннейший: при разъезде каждой из этих дам мы вручили, в виде небольшого подарка, по зеленому зонтику.

— По зеленому зонтику! — воскликнул мистер Пикквик.

— Так точно. Сорок пять зеленых зонтиков, по семи шиллингов за штуку. Расход небольшой, почтеннейший; но дело в том, что теперь мужья этих дам, братья и возлюбленные будут на нашей стороне.

— Недурно придумано, — заметил мистер Пикквик.

— Моя мысль, почтеннейший. Теперь в какую погоду ни отправляйтесь гулять, вы почти на каждом шагу встретите даму с зеленым зонтиком.

Здесь мистер Перкер самодовольно улыбнулся и потрепал по плечу президента Пикквикского клуба. С появлением третьего лица прекратилось это излияние душевного восторга.

Это был высокий, худощавый джентльмен с рыжеватыми бакенбардами и лысиной на макушке. Его походка и озабоченный вид обличали человека, погруженного умом и сердцем в глубокие соображения утонченного свойства. Он был в длинном сером сюртуке и черном суконном жилете, на котором красовался лорнет в золотой оправе, прицепленный за одну из верхних пуговиц. Пуховая шляпа с низенькой тульей и широкими полями довершала его туалет. При входе его мистер Перкер встал со своего места.

— Имею честь рекомендовать, — сказал он, обращаясь к президенту Пикквикского клуба, — мистер Потт, издатель и редактор «Итансвилльской Синицы».

— Очень приятно, — сказал мистер Пикквик, подавая руку вновь пришедшему джентльмену.

— Из Лондона, сэр?

— Так точно.

— Что поговаривают там о наших делах?

— Толкуют очень много, — сказал мистер Пикквик, принимая большой грех на свою душу, так как в Лондоне никому и не грезилось об итансвилльских делах.

— Здешний спор, конечно, делает сильное впечатление на лондонскую публику? — спросил мистер Потт.

— Весьма сильное, — сказал мистер Пикквик.

— Иначе и быть не может, — заметил редактор «Синицы», бросив многозначительный взгляд на мистера Перкера. — Моя субботняя статья, вы знаете, должна была возбудить сильные толки.

— Непременно, — сказал мистер Перкер.

— Моя газета, надеюсь, имеет некоторую известность.

— Громкую, сэр, громкую, — сказал мистер Пикквик, слышавший первый раз от роду о существовании «Синицы».

— Печать — могущественное оружие, сэр.

Мистер Пикквик выразил свое полнейшее согласие, глубокомысленно кивнув головой.