Чтение онлайн

Тут старый джентльмен умолк, чтобы посмеяться, и, нахохотавшись вдоволь, продолжал:

– Но, по-видимому, дело этим не кончится. Это только половина всех любовных интриг и заговоров, которые сейчас затеваются. Оказывается, мы вот уже полгода расхаживаем по минам, и, наконец, они взорвались.

– Что вы говорите! – бледнея, воскликнул мистер Пиквик. – Неужели еще один тайный брак!

– Нет, – отвечал старик Уордль. – Дела еще не так плохи.

– Так что же? – спросил мистер Пиквик. – Это касается меня?

– Отвечать ли мне на этот вопрос, Перкер? – осведомился Уордль.

– Отвечайте, мой дорогой сэр, если вас это не компрометирует.

– В таком случае – да, касается, – объявил Уордль.

– Как? – встревожился мистер Пиквик. – Каким образом?

– Право же, вы такой вспыльчивый юноша, что я побаиваюсь вам говорить, – отвечал Уордль. – Но если Перкер ради безопасности сядет между нами, я, так и быть, рискну.

Закрыв дверь и подкрепившись второй понюшкой из табакерки Перкера, старый джентльмен приступил к важному разоблачению.

– Дело в том, что моя дочь Белла… знаете Беллу, ту, что замужем за молодым Трандлем?..

– Знаю, знаю! – нетерпеливо перебил мистер Пиквик.

– Не запугивайте меня с самого начала. Так вот, моя дочь Белла… (Эмили ушла спать с головной болью, прочитав мне письмо Арабеллы…) Белла подсела ко мне вечерком и начала толковать об этой свадьбе. «Что вы об этом думаете, папа?» – спрашивает она меня. «Что ж, моя милая, – говорю я, – пожалуй, это неплохо. Надеюсь, все к лучшему». Я сидел у камина, мечтательно попивал грог и знал, что достаточно мне изредка вставлять какое-нибудь неопределенное замечание, а уж она будет щебетать, вот почему я ей так и ответил. Обе мои девочки – вылитый портрет своей матери, и теперь, когда старость подошла, я люблю видеть их возле себя. Их голоса и лица напоминают мне счастливейшую пору моей жизни, и на секунду я чувствую себя таким же молодым, как в те времена, хотя и не таким беззаботным. «Это настоящий брак по любви, папа», – помолчав, говорит Белла. «Да, моя милая, – отвечаю я, – но такие браки не всегда бывают самыми счастливыми».

– Заметьте, я с этим не согласен! – с жаром воскликнул мистер Пиквик.

– Прекрасно, – сказал Уордль. – Можете не соглашаться с чем угодно, когда придет ваш черед говорить, а сейчас не перебивайте меня.

– Прошу прощения! – сказал мистер Пиквик.

– Прощаю, – отвечал Уордль. – «Мне жаль, – покраснев, говорит Белла, – что вы, папа, настроены против браков по любви». – «Я был не прав, мне не следовало так говорить, моя милая, – отвечаю я и поглаживаю ее по щеке так нежно, как только может погладить такой грубый старик. – Твоя мать вышла замуж по любви, да и ты тоже». – «Я не об этом думала, папа, – говорит Белла. – Дело в том, что я хотела поговорить с вами об Эмили».

Мистер Пиквик вздрогнул.

– Что случилось? – осведомился Уордль, прерывая свой рассказ.

– Ничего, – отвечал мистер Пиквик. – Пожалуйста, продолжайте.

– Я никогда не умел рассказывать длинные истории, – объявил Уордль. – Но рано или поздно все откроется, так уж лучше не терять времени и сразу выложить суть дела. Короче говоря, Белла, наконец, собралась с духом и сообщила мне, что Эмили очень несчастна: она и ваш молодой друг Снодграсс состояли в переписке еще с прошлого рождества, и Эмили – делать нечего – решила бежать с ним, следуя похвальному примеру своей старой школьной подруги, но так как я всегда был расположен к ним обеим, она почувствовала некоторые угрызения совести, и вот они решили сначала оказать мне честь и спросить, имею ли я какие-нибудь возражения против того, чтобы они сочетались самым обыкновенным, прозаическим браком. А теперь, мистер Пиквик, если вы постараетесь не таращить глаза и сообщите мне, что мы, по вашему мнению, должны делать, я буду вам весьма признателен.

Для недовольного тона, коим веселый старый джентльмен произнес эту последнюю фразу, были некоторые основания, ибо физиономия мистера Пиквика выражала тупое изумление и замешательство, не лишенные комизма.

– Снодграсс! С прошлого рождества! – были первые отрывистые слова, сорвавшиеся с уст потрясенного джентльмена.

– С прошлого рождества, – подтвердил Уордль, – это совершенно ясно; должно быть, у нас были очень плохие очки, если мы до сих пор ничего не заметили.

– Не понимаю, – задумчиво промолвил мистер Пиквик. – Решительно ничего не понимаю.

– Понять нетрудно, – возразил вспыльчивый старый джентльмен. – Будь вы помоложе, вы бы давным-давно открыли этот секрет. А кроме того, – нерешительно добавил Уордль, – уж коли говорить правду, я последние четыре-пять месяцев уговаривал Эмили (если она не прочь, потому что я ни за что не стал бы насиловать девичьи чувства) принять ухаживанье одного молодого джентльмена, живущего по соседству. Я нимало не сомневаюсь, что она, как и полагается любой девице, раздула эту историю, чтобы повысить себе цену и распалить страсть мистера Снодграсса. Конечно, оба пришли к тому заключению, что они несчастнейшие и гонимые существа и нет у них другого выхода, кроме тайного брака или жаровни с углем. Спрашивается, что нам делать?

– А что вы сделали? – осведомился мистер Пиквик.

– Я?

– Да, я хочу сказать, что вы сделали, когда узнали об этом от замужней дочери?

– Ну, конечно, я повел себя как последний дурак, – отвечал Уордль.

– Вот именно, – вмешался Перкер, который на протяжении этого диалога теребил цепочку от часов, сердито потирал нос и проявлял другие признаки нетерпения. – Это вполне естественно. Что же вы сделали?

– Я страшно вспылил и напугал мать так, что с ней случился припадок, – сказал Уордль.

– Очень благоразумно, – заметил Перкер, – а еще что?

– Я бесновался весь следующий день и всех переполошил, – отвечал старый джентльмен. – Наконец, мне надоело отравлять существование себе и другим. Я нанял экипаж в Магльтоне, приказал запрячь моих лошадей и поехал в Лондон под предлогом, что Эмили должна навестить Арабеллу.

– Значит, мисс Уордль с вами? – осведомился мистер Пиквик.

– Ну, конечно, – отвечал Уордль. – В настоящее время она находится в гостинице Осборна в Эдельфи, если только ваш предприимчивый друг не удрал с нею, пока я здесь сижу.

– Значит, вы помирились? – спросил Перкер.

– Ничуть не бывало, – возразил Уордль. – Она все время плакала и хныкала и сделала передышку только вчера вечером между чаем и ужином; тогда она очень важно уселась писать письмо, а я сделал вид, будто ничего не замечаю.

– Полагаю, вы нуждаетесь в моем совете? – спросил Перкер, переводя взгляд с глубокомысленного лица мистера Пиквика на взволнованную физиономию Уордля; при этом он угостился несколькими щедрыми понюшками своего любимого возбуждающего средства.

– Полагаю, что так, – сказал Уордль, взглянув на мистера Пиквика.

– Разумеется, – подтвердил сей джентльмен.

– Ну, так слушайте, – сказал Перкер, вставая и отодвигая стул. – Вот вам мой совет: отправляйтесь вы оба пешком, в экипаже или как хотите, потому что вы меня утомили, и обсудите этот вопрос между собой. Если вы его не решите к тому времени, когда мы снова встретимся, я вам скажу, что надо делать.

– Вот это здорово! – заметил Уордль, не зная, смеяться ему или обижаться.