Чтение онлайн

К этому решению леди средних лет была приведена рядом соображений, из коих главным было то, что она тем самым даст неопровержимое доказательство своей преданности мистеру Питеру Магнусу и своих забот о его безопасности. Она слишком хорошо знала его ревнивый характер, чтобы отважиться хотя бы слегка намекнуть на истинную причину своего волнения при встрече с мистером Пиквиком, и она верила в силу своего влияния и в способность маленького человека поддаться ее убеждениям и умерить свою неистовую ревность, если мистер Пиквик будет удален и исчезнет повод к новой ссоре. Погруженная в такие мысли, леди средних лет облачилась в капор и шаль и направилась к дому мэра.

Джордж Напкинс, эсквайр, упоминаемый выше главный судья, был самой величественной особой, какую мог бы встретить самый быстрый ходок в промежуток времени от восхода до заката солнца в день двадцать первого июня, каковой день, согласно календарю, является самым длинным днем в году, что, естественно, обеспечивает ходоку наиболее продолжительный срок для поисков. В это именно утро мистер Напкинс пребывал в состоянии крайнего возбуждения и раздражения, ибо в городе вспыхнул мятеж: приходящие воспитанники самой большой школы составили заговор с целью разбить стекла у ненавистного торговца яблоками, освистали бидла и забросали камнями констебля – пожилого джентльмена в сапогах с отворотами, вызванного для подавления мятежа, – джентльмена, бывшего с юных лет и в течение полувека блюстителем порядка.

Мистер Напкинс восседал в своем удобном кресле, величественно хмурясь и кипя яростью, когда доложили о леди, пришедшей по срочному, приватному и важному делу. Мистер Напкинс принял ледяной и грозный вид и приказал впустить леди, каковое приказание, подобно всем распоряжениям монархов, судей и прочих могущественных земных владык, было немедленно исполнено, и мисс Уитерфилд, взволнованная и кокетливая, была введена.

– Мазль! – сказал судья.

Мазль был низкорослый слуга с длинным туловищем и короткими ногами.

– Мазль!

– Слушаю, ваша честь.

– Подайте кресло и удалитесь.

– Слушаю, ваша честь.

– Итак, сударыня, потрудитесь изложить ваше дело, – сказал судья.

– Это очень тягостное дело, сэр, – проговорила мисс Уитерфилд.

– Очень возможно, сударыня, – отозвался судья. – Успокойтесь, сударыня! – Мистер Напкинс принял милостивый вид. – И расскажите, по какому делу, подлежащему вниманию закона, вы сюда явились, сударыня.

Тут судья восторжествовал над человеком, и мистер Напкинс снова принял суровый вид.

– Мне очень неприятно, сэр, являться к вам с таким сообщением, – сказала мисс Уитерфилд, – но я боюсь, что здесь состоится дуэль.

– У нас, сударыня?! – воскликнул судья. – Где, сударыня?

– В Ипсуиче.

– В Ипсуиче, сударыня?.. Дуэль в Ипсуиче?! – снова вскричал судья, пришедший в ужас при этом сообщении. – Невероятно, сударыня! Я уверен, что в нашем городе этого быть не может. Боже мой, сударыня, известна ли вам энергия наших местных властей? Может быть, вам случалось слышать, сударыня, как четвертого мая я ворвался на ринг в сопровождении только шестидесяти констеблей, с риском пасть жертвой разъяренной толпы. Я прекратил кулачное состязание между мидлсекским Дамплингом и суффолкским Бентамом. Дуэль в Ипсуиче, сударыня! Я не верю… не верю, – продолжал судья, рассуждая сам с собой, – чтобы двое людей взяли на себя смелость замыслить такое нарушение мира в этом городе.

– К несчастью, то, что я сообщила, слишком верно, – сказала леди средних лет. – Я была свидетельницей ссоры.

– Это дело в высшей степени необычайное, – сказал пораженный судья. – Мазль!

– Слушаю, ваша честь.

– Пошлите сюда мистера Джинкса! Немедленно!

– Слушаю, ваша честь.

Мазль исчез, и бледный, остроносый, полуголодный, оборванный клерк средних лет вошел в комнату.

– Мистер Джинкс! – обратился к нему судья. – Мистер Джинкс!

– Сэр? – отозвался мистер Джинкс.

– Эта леди, мистер Джинкс, явилась сюда с сообщением о замышляемой у нас в городе дуэли.

Мистер Джинкс, не зная в точности, как ему поступить, раболепно улыбнулся.

– Над чем вы смеетесь, мистер Джинкс? – спросил судья.

Мистер Джинкс мгновенно принял серьезный вид.

– Мистер Джинкс, – произнес судья, – вы – болван!

Мистер Джинкс смиренно взглянул на великого мужа и закусил кончик пера.

– Вы можете, сэр, видеть в этом сообщении нечто смешное, но я должен сказать, мистер Джинкс, что смеяться тут нечего, – добавил судья.

Полуголодный Джинкс вздохнул, словно действительно удостоверился, что поводов для смеха у него было очень мало, и, получив приказание записать сообщение леди, потащился к столу и начал записывать.

– Этот Пиквик, как я понял, – дуэлянт? – спросил судья, когда заявление было записано.

– Вот именно, – сказала леди средних лет.

– А другой скандалист… Как его имя, мистер Джинкс?

– Тапмен, сэр.

– Тапмен – секундант?

– Да.

– Второй дуэлянт, вы сказали, сударыня, скрылся?

– Да, – ответила мисс Уитерфилд, покашливая.

– Прекрасно! – заявил судья. – Эти два лондонских головореза, явившись сюда для истребления подданных его величества, воображают, что на таком расстоянии от столицы рука правосудия слаба и парализована. Они получат урок! Приготовьте ордера на арест, мистер Джинкс. Мазль!

– Слушаю, ваша честь.

– Граммер внизу?

– Да, ваша честь.

– Пошлите его сюда.

Раболепный Мазль исчез и скоро вернулся в сопровождении пожилого джентльмена в сапогах с отворотами, главными приметами которого были: распухший нос, хриплый голос, сюртук табачного цвета и блуждающий взор.

– Граммер! – обратился к нему судья.

– Ваш-шесть?

– В городе спокойно?

– Благополучно, ваш-шесть, – ответил Граммер. – Народное волнение немного улеглось – мальчишки ушли играть в крикет.

– В такие времена, Граммер, нужны энергические меры, – решительно сказал судья. – Если ни во что не ставят авторитет королевских чиновников, надо прочесть во всеуслышание закон о мятеже. Если гражданские власти не в состоянии защитить эти окна, Граммер, войска могут защитить и гражданскую власть, и окна. Мне кажется, это – основное положение конституции, мистер Джинкс?

– Разумеется, сэр, – согласился Джинкс.

– Прекрасно, – продолжал судья, подписывая ордера. – Граммер, вы приведете этих людей ко мне сегодня же. Вы найдете их в «Большом белом коне». Вы помните историю с мидлсекским Дамплингом и суффолкским Бентамом, Граммер?

Мистер Граммер покивал, давая понять, что никогда он этого не забудет. Впрочем, он и не мог забыть, поскольку об этом упоминалось ежедневно.

– А это еще более противоконституционный поступок, – продолжал судья, – еще большее нарушение мира и спокойствия и грубое нарушение прерогатив его величества. Дуэль – одна из самых бесспорных прерогатив его величества, если я не ошибаюсь, не правда ли, мистер Джинкс?