Чтение онлайн

Он спустится в каюту, открыл гардероб. После длительных поисков надел шелковую сорочку с широким воротом и шелковый же светлый костюм. Критически осмотрел себя в зеркале. Повязал на шею легкомысленный платок, этакий общий штрих всех богем мира — от Монмартра до Бродвея. Легче не стало.

Прихватив с собой бутылку «Чивас Салют» и ведерко со льдом, Кирк поднялся на палубу. Насыпал в стакан лед, налил виски, закурил. Сделав четыре затяжки, выпил залпом виски. Налил еще. Страх не уходил. Страх, живший в нем в полуэмбриональном состоянии почти три месяца, вырвался наружу и полностью овладел им.

Надо было покончить с Божко еще там, в Виламоуре. Теперь все усложнилось до предела. Глупо и недальновидно было рассчитывать на то, что Божко, сделав пластическую операцию, заляжет на дно.

Кирк твердо решил никогда не возвращаться к финансированию наркобизнеса — себе дороже. Но возвращать Божко все заработанные деньги он тоже не собирался. Линию поведения он выбрал давно, осталось лишь набраться мужества и следовать ей до конца.

Звонок резанул по слуху и нервам. Кирк сделал глубокий вдох, досчитал до десяти, поднял трубку.

— Алло, Гросс?

— Кирк Фицсиммонс. С кем имею честь?

— Это я, Кирк… Энтони Гринфилд.

— Мы с вами знакомы?

— Не сходи с ума, Гросс! Это я!

— Не понимаю… Где мы с вами встречались? И почему вы называете меня Гроссом?

— Почему? А ты Божко не помнишь, ублюдок? Или тебе память освежить? Ты знаешь, за мной не заржавеет!

— Это угроза? Глупо с вашей стороны, г-н Грин… э-э-э… Грюнвальд?.. Что касается г-на Божко, то он, кажется, был президентом компании «Ситас»?

— Да, был… Между прочим, мне и сейчас принадлежит большая часть акций «Ситаса».

— Приятно слышать. Все свои соображения по нашим финансовым взаимоотношениям я направлю факсом новому руководству компании в ближайшие дни. Если возникнут вопросы — почту за честь встретиться. До свидания.

И тут страх ушел. Кирк понимал, что больно ранил зверя. Таких, как Божко, можно только убить. Победить их нельзя. Да и насчет «убить» — проблематично. Как правило, они стреляют первыми.

Кирк отставил в сторону стакан. Мозг заработал, мысли приобрели привычную стройность и законченность.

Вернувшийся через час капитан увидел бодрого, уверенного в себе босса, который громко диктовал что-то по телефону.

— Завтра в одиннадцать, помнишь?

— Да, Джоан. Встретимся здесь же.

— Привет твоему ниндзе! Когда он тебе наскучит, дай знать, не забудь.

Вероника отделилась от стайки однокурсниц, перебежала дорогу — и сразу за углом увидела джип Алекса. Пустой. Значит, ждет в кафе.

Она наклонилась к боковому зеркалу, поправила челку, облизала губы и, обогнув джип, увидела Алекса. Он сидел на открытой террасе кафе и читал журнал. Странная привычка — любую свободную минуту использовать для чтения. У них что — вся Бразилия читает? Сомнительно. Алекс вообще весь соткан из странностей. По-английски говорит старательно, как студент Оксфорда. Американизмов не использует.

В высоком стакане плавает огромный кусок льда. Значит, сидит недавно.

— Молодой человек, вы не меня ждете? — Верка чмокнула его в щеку. Он, как всегда, смутился. Еще одна странность — полное несоответствие внешности и поведения.

— Здравствуйте, Вера. — Алекс церемонно поцеловал ей руку. Эта привычка времен позднего неолита приводила в восторг всех ее подруг; ее же начинала уже раздражать. Она давно ждала более реальных знаков расположения. — Рад, что вы сегодня склонны шутить.

— Это вы о чем? — удивилась Вера.

— Это я о «молодом человеке», — усмехнулся Алекс. — Сегодня утром вспомнил, сколько мне лет, и весь день грустил. А вы развеселили.

— И сколько же? — улыбнулась она.

— Добрый вечер, — выдавил, наконец, официант, давно стоящий рядом. Наверное, здоровался он исключительно от нетерпения.

— Привет, — кивнула Верка. — Кофе принеси. Сандвич с сыром и салатом. Грейпфрутовый сок. Очень холодный, но без льда. — Официант, качнув женственными бедрами, уплыл, и Верка проворчала: — Попросишь со льдом — одной воды принесет, гей неотесанный.

— Не любите геев? — спросил Алекс.

— А вы?

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Один-ноль в вашу пользу, — заключил Алекс. На столе появились сандвич, сок и кофе.

— Ну, что я говорила? — грустно вздохнула Верка. — Сок, естественно, теплый, а кофе — холодный. Хорошо, хоть безо льда. Почему они так любят во все лед класть?

— Наверное, горячая американская кровь постоянно в нем нуждается. Тем более — в Калифорнии.

— Да здесь настоящих американцев — один на квартал! — Верка хохотнула. — Я думаю — обычное жульничество. Вместо двухсот граммов сока наливают сто, а дерут — как за литр.

— Это не простое жульничество, Вера. Это — Аmerican Life Way [1] , — улыбнулся Алекс, и они опять рассмеялись.

Верка сделала глоток кофе, и Алекс поморщился, точно от зубной боли.

— Что такое? Что-то не так? — испугалась она.

— Вера, вы же умная девушка, с хорошим вкусом. Как вы можете пить эти помои?

— С удовольствием пила бы хороший кофе, да где его взять?

— Когда-нибудь, Вера, — он отобрал у нее стакан и выплеснул вонючую жидкость в кадку с пальмой, — когда-нибудь мы с вами поедем в Бразилию. Там вы узнаете, что такое настоящий кофе.

Верка отодвинула в сторону пустой стакан.

— Самый лучший кофе в жизни я пила в Португалии, когда гостила у отца.

— А ваш отец, разве он португалец? Вы же русская, насколько я понимаю?

— Я украинка. И отец, естественно, тоже. Он живет в Португалии. — Глаза ее увлажнились, и она тихо добавила: — Жил…

— А где же он теперь? — спросил Алекс, не замечая перемены в ее настроении.

— Он умер. Недавно, — с трудом проговорила Верка, вытирая глаза салфеткой.