Чтение онлайн

— Слушайте! — вдруг оживился Рей. — Может, вы составите мне компанию? Ужасно не люблю обедать в одиночестве. Я вам океанарий покажу — вы ведь тоже океанолог, как Виктория!

Ох, ну что за путаница! Знал бы он, что она и есть Виктория!

— С удовольствием! — согласилась Вика, но спохватилась: «Что это сестра решила спать среди дня, не заболела ли?» — Только я все-таки зайду за шарфиком.

— Хорошо. Я подожду вас.

— Ника, ты что? Плакала? Никиша, что случилось? — Вика стояла на коленях перед кроватью и, заглядывая Нике в лицо, гладила ее по плечу.

— Нет, Тошка, не плакала. Я просто заспанная — рано встала, набегалась с ракеткой. Дай, пожалуйста, поспать. Ой, какая ты все-таки смешная в этом наряде! — Ника весело расхохоталась.

— Фу-у! — с облегчением вздохнула Вика. — Ну спи, соня! Слушай, меня Рей приглашает обедать в Замок. Ты не против?

— Поезжай, конечно. Он славный парень.

Вика чмокнула сестру, схватила легкий белый шарфик и выскочила в коридор.

— Вот и я!

Рей улыбнулся. Забавная девчонка! Ему почему-то сразу стало хорошо. И было хорошо весь день.

Перед сном, перебирая в памяти события дня, он думал, что совсем свихнулся от любви. Ему казалось, что эта дурнушка, этот «синий чулок» похожа на его Вики, такую, какой она была во время второго посещения Замка и на следующее утро — нежную, милую, простую. И голос похож, и смех, и движения.

Самое удивительное, что она сразу полюбила Замок. Она призналась, что ей кажется, будто она когда-то жила здесь. И правда, ходила по лестницам и коридорам так уверенно, будто знала, куда идти, бывала здесь уже не раз. Увидеть бы ее глаза! Но она сказала, что попала в какую-то аварию — был пожар, и глаза пострадали. Через плотно прилегающие к вискам закругленные и очень темные очки глаз было совершенно не видно. Бедное дитя! Рей был старше всего лет на пять, но девушка казалась ему совсем ребенком. Конечно, у нее нет ничего общего с красавицей Викторией. Как такое могло прийти ему в голову! Рей уже засыпал, но в памяти все еще проплывали эпизоды прошедшего дня. Вдруг сон на мгновение словно смыло… Они гуляли по берегу. Рей уговорил Нику снять ее тяжелые туфли. Она с радостью скинула их и побежала от него по песку — смешная, в неуклюжем мешковатом платье, с нелепо подвязанными шарфиком волосами… Он бежал за ней и пугал, как ребенка, вот поймаю! Она визжала, на ходу приподнимая платье, чтобы не мешало бегу… Ноги легко несли ее вперед. Вот она отклонилась к воде, накатившая волна лизнула маленькие ступни, и она с визгом — на миг — вздернула платье… У нее были изумительно красивые ноги — длинные, стройные, с узкими щиколотками и изящными ступнями, как у Вики. И руки… Тоже как у Вики. Господи, он действительно спятил. Разве стройные ноги и аристократические руки могут быть только у его любимой? Любимой? Он уже не знал — она так измучила его… Спать, спать… Завтра она обещала дать ответ…

Утром Рея разбудил звонок. Отец звонил из Сакраменто — в его голосе звенел металл. Старик умел быть грозным:

— Рей, это по твоей протекции принят в банк Алоизий Смит? Так вот, приезжай и разбирайся сам. По его вине потеряны важнейшие документы. Это может обернуться огромными убытками. Если не хочешь, чтобы я обратился в полицию, прилетай немедленно.

— Хорошо, отец. — Рей знал, что спорить бесполезно. Дело для отца было превыше всего.

Он тут же позвонил Нике, спросил, как она себя чувствует, объяснил ситуацию. Сказал, что его отсутствие может продлиться до трех дней.

Она казалась огорченной:

— Но что я буду делать одна?

— Вы можете принять приглашение Скотта — у него действительно отличная яхта, а он сам хоть и недалекий, но славный парень. Я переговорю с ним. Только будьте осторожны с Эйлин и Дени. Они могут примкнуть к компании Скотта. Впрочем, я в вас уверен. Вы ведь леди-совершенство. Думайте обо мне иногда…

Раскаяние

Час спустя он уже сидел за штурвалом своей «сессны», летевшей в столицу Калифорнии. В кабине, уютной и обжитой, Рей чувствовал себя как дома. В полете его сопровождал на этот раз Ник — молодой рыжеволосый парень. Ник был универсалом, он выполнял любые поручения Рея и при необходимости мог даже заменить его у штурвала.

Ник принес ему завтрак. Рей с удовольствием поел и выпил две чашки отлично сваренного ароматного кофе. Взбодрившись таким образом, он решил поразмышлять о предстоящем деле. Рей попытался вспомнить о характере деятельности этого самого Алоизия Смита, совсем молодого парня, устроенного в банк по просьбе университетского приятеля Рея. Но мысли упорно возвращались к Виктории.

Ему подумалось, что эта мучительная любовь дана ему в наказание. За что? Он никому не причинил зла… Так ли? Рей внезапно вспомнил худенькую девчонку, из тех, кого он относил к «вьюнкам». Как ее звали? Кажется, Сара. Они познакомились в университетской библиотеке. Она шла ему навстречу со стопкой книг — угловатая девочка с ногами-макаронинами в потертых джинсах. Подняла на него глаза и вдруг споткнулась, уронила книги, да и сама шлепнулась бы, если бы Рей не поддержал. Его тронули ее глаза — большие, карие, влажные, как у лани. Они тогда разговорились, и Рей пригласил ее в «Макдоналдс». Потом она все время будто случайно попадалась ему на глаза. Как она оказалась у него в постели, Рей не помнил. У него тогда никого не было, а желания бурлили, словно кипяток в чайнике. У Сары были прекрасные волосы, длинные, черные, с матовым отливом, они классно смотрелись на подушке — как огромное крыло. А вот тело некрасивое — слишком худое, с крошечными мягкими грудками. Рей скоро пожалел, что пошел на эту обременившую его близость. Девчонка совсем на нем повисла, преследовала везде и всюду. И однажды… Это было в первый день каникул. Рей с радостью собирался домой, но настроение омрачала хнычущая Сара. Он с тоской подумал, что, когда вернется в университет, вся эта тягомотина начнется сначала, и понял, что пора с этим завязывать. Он так ей и сказал:

— Сара! Мы с тобой здорово провели время. Но пора с этим кончать. У меня дома невеста (никакой невесты тогда не было). Я женюсь сразу, как закончу учебу. Так что давай останемся друзьями. Хорошо?

Дальше все было ужасно. Она смотрела на него своими огромными глазами, словно не понимая. Потом залилась слезами, бормотала что-то о том, как любит его, что никогда не полюбит другого, что понимает — она ему не пара… А потом попросила, чтобы он поцеловал ее на прощание: «Только один раз…» И тянулась к нему, плача.

Но ему надоела эта унизительная тягостная сцена, он вырвал руку, за которую Сара цеплялась худенькими пальцами, кивнул: «Пока!» И ушел. Тогда Рей был уверен, что поступил правильно. Рвать так рвать. А теперь вдруг с запоздалым раскаянием подумал, что надо было хотя бы поцеловать ее. Больше он Сару не видел и не вспоминал, случайно узнав, что она тогда сразу же оставила университет и куда-то уехала. Только теперь он понял, что испытывала тогда эта бедная девчонка. И не она одна. Рей с внезапно пробежавшим по спине холодком вспомнил других «вьюнков», тоже говоривших о любви и плакавших, их трагические глаза — серые, черные, голубые. Многие, правда, быстро утешались, тут же найдя другую «опору». Но от этого сейчас ему было не легче.

— Я виноват, Господи! — тихо сказал Рей, по-детски надеясь, что здесь, на высоте, его раскаяние скорее дойдет до Бога.

Он отправился в офис отца сразу из аэропорта. Дело, на которое Рей рассчитывал потратить несколько дней, как выяснилось, не стоило и выеденного яйца. Обычное недоразумение. Недотепа Алоизий просто перепутал папки. По какому-то наитию Рей начал расследование с проверки папок на пару с перепуганным парнем, и часа через три «злоумышленник» с радостным воплем отыскал в присутствии Рея потерянные бумаги. Рею было жаль его увольнять, но фирма не прощала подобных промахов. Рассеянным здесь нечего было делать. Ему удалось только добиться для бедолаги выходного пособия да незаметно сунуть ему в карман некоторую сумму, которая даст ему возможность просуществовать, пока он будет искать новую работу.

Вечером того же дня Рей вернулся домой. Первым делом он позвонил в отель, но Викторию не застал. Она уже была на яхте и… «Морочила голову кому-нибудь другому», — неожиданно жестко подумал Рей. Настроение стало хуже некуда, и он отправился к Тиму, что было испытанным способом прийти в себя.

У Тима он встретил эту милую девочку Нику, и вечер сразу посветлел. Рея приветствовали дружными возгласами радости. Оказывается, он прибыл весьма вовремя: Ир и Ника устроили состязание, кто испечет самый вкусный пирожок. Это был беспрецедентный случай: Ир пустила постороннего в свою кухню! Ну и чудеса!

Обе напекли по целому подносу пирожков с капустой. «Жюри» в составе Тима восседало за столом между двумя уже слегка разоренными подносами и, отдуваясь, пыталось определить, какие пирожки вкуснее. Вся разница была в начинке: Ир обжаривала капусту до коричневого цвета и добавляла туда жареный лук, а Ника тушила ее с маслом и молоком и добавляла нарезанное кусочками крутое яйцо. Тиму нравились и те и другие. Особенно если их есть по очереди: сначала Ирин пирожок, потом — Никин, снова — Ирин и опять — Никин… Рей приехал как раз вовремя, чтобы спасти «жюри» от заворота кишок. Он принял огонь на себя и сразу отдал предпочтение Никиному подносу. Тогда верный Тим на двадцатом пирожке вдруг распробовал, что Ирины изделия несравненно лучше. Таким образом, расширенное жюри провозгласило ничью и предложило зрителям после окончания соревнований продегустировать предмет спора. Зрители, они же участники, они же победители, не заставили себя упрашивать. Ир принесла предмет своей гордости — настоящий тульский самовар и заварила душистый чай.