Чтение онлайн

За то время, что Вия ждала Сандра, она успела прочесть «Войну и мир» и подумать о некоторых вещах, даже порепетировать диалоги с вампиром, которых, скорее всего, никогда не будет, а если и будут, то точно не по придуманному девушкой сценарию. Также она подумала о том, что уже целый год живёт с Сандром. Для него это совсем не срок, а для неё целая жизнь, особенно если учесть, что первые три года своей жизни Вия не помнит, а значит, их можно не считать. Выходит, она прожила в этом доме одну четырнадцатую своей жизни. Виолетта ведь и пожить не успела, как это обычно делают люди. Никогда не было серьёзных проблем, безвыходных ситуаций, желания убить себя, великой депрессии в 13 лет. Вообще пубертатный период как-то мимо прошёл. А теперь… Теперь мимо проходит всё. Вия не будет поступать в институт, ходить на концерты любимых групп, гадать на будущего мужа с соседками по комнате, бездумно тратить деньги на бесполезные вещи, зарабатывать эти деньги, не познает счастье материнства. Когда рядом Сандр, мыслей о проходящей мимо жизни не появляется, лишь порхающие в животе бабочки, потные ладони и желание просто сидеть рядом. Наверное, это любовь. Сложно сказать точно. Может, просто привычка.

***

Когда Виолетта подходила к концу четвёртого тома книги, а глаза начинали слипаться и молить о перерыве, девушка услышала знакомый голос, по которому успела соскучиться.

— Ты решила сюда переселиться? Скоро вещи начнёшь переносить.

— Так ты видел, что я постоянно сижу здесь?

— Видел.

— И не догадываешься почему?

— Ни малейшего представления.

— Я ждала, когда ты тоже здесь окажешься.

— Как интересно. — Сандр вполне правдоподобно изобразил удивление. — Зачем мне здесь оказываться?

— Ты обещал рассказать, почему мне нельзя танцевать с Венедиктом.

— Ты помнишь всё, что я говорил, да? Ладно. Я не хочу, чтоб ты с ним танцевала, потому что он не тот, с кем стоит сближаться.

— Почему у тебя такое мнение о нём? С чего всё началось? Навряд ли вы всегда относились друг к другу недоброжелательно.

— Это ревность, Вия. Простая ревность. Когда Ник нашёл меня, дикого и совершенно неприспособленного к жизни вампира, Венедикт уже давно жил с ним. Когда появился я, пришлось делить внимание Ника. Для меня это не было проблемой, но Венедикту не нравилось такое положение вещей. Он старался выставить меня подставить, начал ссориться с Ником по этому поводу. Я, конечно, тоже был хорош, ревность брата очень льстила, я начал вести себя как маленький беззащитный мальчик. Ник и так особо проникся ко мне, а желание обучить и защитить пробуждало отцовские чувства ещё сильнее. Венедикт же старался привлечь внимание Ника, показывая свою самостоятельность, развивая силу. Но, согласись, младших всегда любят больше.

Вия невольно вспомнила Зою, которой пришлось отдавать все игрушки и исполнять детские прихоти, лишь бы та не плакала. Как старшей сестре постоянно доставалось за двоих, ведь маленькая Зоя никогда не была виновата, только крылья и нимб хорошо прятала. Зато у Виолетты всегда была бабушка, которая больше любила возиться со старшей, тем самым восполняя для неё недостаток внимания от родителей.

Сандр продолжал:

— Венедикт всегда был душой компании, я же вечно попадал в неприятности, при чём по собственному желанию. Думаю, Ник во мне видел юного себя, до сих пор видит. Венедикт никак не мог примириться с тем, что я занял его место. Мы даже подрались однажды. Я дразнил его по какой-то мелочи, уже не помню. Венедикт ужасно разозлился, набросился на меня, я в первый раз испытал на себе его силу подавления воли, стало ужасно страшно. Ник нас разнял, а я заплакал. Мне не было больно или обидно, я испытал страх. Испугался, что Венедикт правда мог убить меня. Он бы убил, не окажись Ник рядом. Я начал его очень сильно бояться, но Ник пообещал, что проследит за поведением Венедикта.

Сандр немного помолчал, задумался, затем дёрнул головой и вновь начал говорить:

— Когда я начал… Общаться с Еленой, Ник не осудил меня, а Венедикт обвинил в инфантильности и глупом поведении. Однако, я стал реже появляться дома, а потом и вовсе решил переехать к ней поближе. Венедикту нравился такой расклад событий, ведь он мог вновь стать центром внимания Ника. Но всё пошло не по плану. Ник часто ездил ко мне, приглашал в гости, постоянно писал и звонил. Обычный родительский инстинкт, ему было страшно оставлять меня одного. Венедикта бесило, что даже будучи очень далеко я оставался любимчиком Ника.

— А ты не пробовал поговорить с ним? Мне кажется, что Венедикт не так плох, как тебе кажется.

— Поговорить? Смешно. Венедикт ещё хуже, чем мне кажется, поверь, я этого засранца знаю не первый десяток лет. Не смотря на развитую силу бессмертного, он всё такая же заноза, засаженная глубоко под ноготь. Не представляю, как Ник его терпит. Он всё это начал, пусть первый и извиняется.

— Я не говорила об извинениях. Держу пари, у него тоже есть своя правда. Ты не пробовал взглянуть на ситуацию с его точки зрения?

— Конечно. На его месте я бы поступил умнее, потому что он глуп и заносчив.

— Мы ещё вернёмся к этой теме. Ты говоришь, что любишь одиночество, но у тебя очень много знакомых даже не из общества бессмертных. Парадокс, не находишь?

— Нет. Я нахожусь в одиночестве достаточно времени, чтобы с удовольствием заводить знакомства. Среди вампиров много лицемеров и снобов, поэтому я начал заходить за рамки общества. Не очень хочется становиться таким, как они. А знакомство с вампирами неизбежно, особенно когда многое повидавший Ник всегда берёт с собой на торжества или просто походы в гости. Однажды я был готов пожертвовать одиночеством. Личным пространством. Статусом. Когда встретил Елену. Один её образ побуждал меня меняться, обуздать свои инстинкты. Благодаря возможности быть с ней я стал лучшей версией себя. И сейчас я спрашиваю себя: для чего всё это было. Чтобы вновь вернуться к тому, с чего начал, лишь с изменёнными взглядами на жизнь?

— Думаешь, оно того не стоило?

Сандр не ответил, лишь опустил голову. Было ясно, что тема бабушки даётся ему очень тяжело, но вампир сам неосознанно возвращается к мыслям о ней, как бы ни старался спрятать их в самые дальние малоиспользуемые подкорки. Он любит её до сих пор, несомненно. Воспоминания приносили Венедикту как боль, так и радость, при чём в равной степени и непонятно, нравится это или нет.

— Ты всё ещё думаешь о ней. Часто?

— В разы чаще, чем хотелось бы. До того вечера я и не представлял, что такое может произойти со мной. Если бы я только нашёл в себе силы подавить то, что она во мне пробудила…

— Ты был счастлив тогда?

— Сейчас это уже не важно.

— Ты был счастлив? Мысли, разговоры и всё, что связано с ней, делало тебя счастливым?

— Да.

— Тогда почему ты жалеешь? Глупо, не находишь? Ненавидеть свою способность к чувствам. Винить себя за стремление к счастью. Отказываться от того, что доставляло удовольствие. Зачем? Зачем это всё? В твоих глазах разжигается огонь, и сам ты становишься воодушевлённым, когда говоришь о ней. Так зачем отказываться?

— Это больно, Вия. Ты даже не представляешь как…

— Догадываюсь.

— Скажи ещё, что успела побывать в такой ситуации.

— В такой нет, но… Тот, кто особенно для меня дорог, ради которого я готова на всё, держится за прошлое и не может забыть ту, которая отвергла его, предпочла остаться в зоне комфорта.

Сандр впервые за время разговора взглянул на Виолетту. В его глазах бушевала боль, настоящая боль души, безжалостно колющая сердце со всех сторон.

— Это очень подлый ход, Виолетта. Я ведь тебя не держу, никогда не держал.

— Я знаю. — Девушка почувствовала, как к щекам приливает кровь, заливая их краской. Вие стало действительно стыдно за сказанное, она отвела глаза в сторону. — Извини, я…

— Не извиняйся. Ты не сказала ничего, что не являлось бы правдой. Такое очень редко сейчас встретишь. Я был бы искренне рад отпустить прошлое, но не могу, просто не могу. Даже самый сильный не способен обуздать чувства и подстроить их под себя. А я слаб, Вия, слабее многих. День, когда я смогу оставить её в прошлом, станет для меня самым счастливым, чистым листом. Если такой день настанет, конечно.