Чтение онлайн

Железный с пониманием улыбнулся:

— Это все?

Идель только улыбнулась еще раз и, выйдя из-за стола, направилась к комоду. Хотя она больше не видела его, Эмрис слегка наклонил голову в вежливом поклоне. Он все еще не мог понять, почему она выбрала быть его союзником и как намерена использовать, но, по крайней мере, сегодня Железный поверил: если леди Греймхау и вздумает отвернуться от него, он узнает об этом лично и заблаговременно.

Глава 21

— Я правильно понимаю, что ты опять не привез мне никаких хороших новостей?

Ее высочество Элиабель, принцесса-консорт Деорсы, обхватила себя руками и подошла к отворенному окну императорской загородной резиденции. Вид открывался на ухоженный сад и мог бы заманить на прогулку даже больного при смерти. Голоса птиц звучали искристо и задорно, а цветы под окнами и вдоль мощенных дорожек пестрели всеми красками разом, складываясь при этом в очаровательный узор, линии которого не перемешивались. Если уж чем и снабдил Аерон обиталище своей супруги, так это отменным садовником.

И тем не менее, радужный вид нисколько не улучшал настроения ее высочества и не вызывал у нее намерений погулять. Вместо этого Элиабель обернулась к визитеру и взглянула на него со смесью разочарования.

— Нечего сказать?

Легрейф расположился в небольшой, слегка затемненной приемной вместе с сестрой и ее детьми. Младший из них, полуторогодовалый Астальд, уселся дяде-герцогу на голеностоп и, хватаясь за сапог, бесконечно веселился, когда Легрейф качал ногой вверх-вниз. Старшая дочь — уже целых четырех года от роду — сидела отдельно, но рядом с дядей. Наряженная в светлое платьице, маленькая принцесса рассматривала подаренную куклу с сосредоточенностью куда большей, чем присуще детям, и потому выглядела на все шесть.

Няня, готовая забрать детей в любой момент, держалась тут же. И, по мнению Легрейфа, такой момент наступил. Мужчина в очередной раз подтолкнул ногу вверх, вызвав у племянника бурю счастья, подхватил его под мышки (ребенок сначала растерялся, но уже приготовился расстраиваться) и передал в руки подоспевшей женщины (малыш заплакал).

— Алинор тоже заберите, — указал Легрейф на девочку. Последняя присела, насколько получалось, и протянула ручку няне, которая только мотнула головой:

— Простите, ваше высочество, мне придется нести вашего брата.

Когда детей увели, и Элиабель осталась с Легрейфом наедине, герцог поудобнее расположился на стуле из красного дерева и вытянул ноги.

— Я не гонец, Эли, чтобы привозить тебе хорошие или плохие вести. Я твой брат и я пришел проведать сестру и племянников. Если ты чем-то недовольна…

— Только братом, который никак мне не помог и по сей день не помогает.

Легрейф покосился на принцессу. В том, как он поджал губы, мелькнула брезгливость.

— Я могу восставить тебе такой же упрек.

— Ты вообще не имеешь права на упреки! Ты выдал меня за этого холодного высокомерного…

Легрейф, перебивая, поднялся:

— Если ты пригласила меня, чтобы пожаловаться на судьбу, советую поискать компании своих камеристок.

Элиабель решительно направилась к герцогу и замахнулась для пощечины. Легрейф перехватил.

— А если позвала, чтобы было на ком сорвать злость, то придумай еще какую-нибудь версию. В любом случае, слушать твои истерики — обязанность твоего мужа.

Легрейф отвел руку сестры в сторону и вниз плавным аккуратным движением.

— Поговорим, когда ты будешь в настроении. — Мужчина отвернулся к выходу и успел сделать два шага, прежде чем голос сестры, болезненный и слегка влажный, настиг его:

— Когда ты его свергнешь?

Легрейф обернулся рывком. В этот момент напряжения черты мужчины приобрели особую остроту и резкость. Вот и старайся потом прилично себя вести!

— Никогда, если ты будешь кричать об этом в голос! — Мужчина быстро вернулся к сестре, в каждом его шаге Элиабель чувствовала вскипевшую злость. — Аерон снимет мою голову раньше, чем я уеду из столицы, если у него будут доносы, подтверждающие наши намерения, — неистово зашептал герцог. — Ты мать императорских детей, тебя сошлют, а вот мне повезет меньше, потому следи-ка за языком, Эли.

— Твои люди перевернули резиденцию с ног на голову дважды, — так же шепотом отозвалась принцесса, — и не нашли ни одного свидетельства присутствия здесь Эйвара Дайрсгау.

Легрейф смерил сестру снисходительно-надменным взглядом. Боже, до чего она глупа! Впрочем, чему удивляться: у них разные матери, и мать Элиабель была не особенно умной.

— Отсутствие свидетельств, — тихо заметил Легрейф, чуть приподняв густые светлые брови, — не свидетельствует об отсутствии.

Элиабель свесила голову набок:

— А?

Тц, бабы! Он дернулся, собираясь уйти, но принцесса тут же поймала голову брата в ладони и, супясь, принялась детально рассматривать.

Взгляд серо-голубых глаз с чуть опущенными внешними уголками выдавал в Легрейфе проницательного человека. Глубокие морщины — и те, что перечеркнули лоб вдоль, и те две, что вонзились вверх от переносицы, и те, что притаились в уголках глаз и губ — говорили, что привычку наблюдать за людьми вокруг мужчина приобрел давно и оттачивал много лет. Жесткие, обтянутые скулы и прямой выдающийся нос будто издалека предостерегали, что, если потребуется, этот человек пройдет напролом даже через гору. Но более всего прочего необычным Легрейфа из Морканта делал шрам: уродливый росчерк полз лозой от левой скулы назад, огибал висок и распускался цветком близ темечка. Шрам оставил за собой проплешину, срастить волосы Легрейф не смог. Потому стал выбривать левый висок наголо, зачесывая густые русые волосы на правую сторону и не скрывая «украшения», которым, по его словам, его когда-то наградила «одна маленькая храбрая коза».

Легрейф засватал сестру императору, заявив, что брак с Аероном сделает Элиабель первой женщиной в империи, что она станет императрицей, матерью следующего правителя Деорсы. Он так много ей говорил, так много обещал. И все его слова кончились, как только ее брак с Аероном был заключен. Словно Легрейф добился, чего хотел. И сколько Элиабель не думала, она не могла понять, чего именно. Положение у него и без того было высоким, войск под командованием после окончания войн с регентшей Фридесвайд тоже насчитывалось столько, что даже лорд-констебль обращался с ним весьма учтиво. В дела государства через ее, Элиабель, брак Легрейф с головой не лез.

— Ты сильно изменился, Легрейф.

— Чего? — Разве они говорили не о том, что вмешательство шпионов Дайрсгау может пресечь на корню их замысел еще до того, как Элиабель успеет сказать слово «переворот»?

Женщина взглядом указала на шрам на братской голове.

— С тех пор, как Идель из Греймхау нанесла тебе эту рану, ты стал совсем другим. Иногда я думаю, а не выбила ли она моему брату мозги или, по крайней мере, остатки былой решимости.

Легрейф скрипнул зубами, оскалившись. Схватил Элиабель за плечи и хорошенько встряхнул: