Чтение онлайн

— Да, — кивнул Сайрус. — И она не знала, что делать, когда ее творение начало жить своей жизнью. Она думала, что каркас сюжета – это опора. А оказалось, что это кандалы. И она … она отпустила нас. Она оставила все в наших руках.

Принц Драко, прочитав последний абзац над плечом Светы, медленно выпрямился. Его лицо было серьезным.

— Сила воли. Чувства, — произнес он, как будто пробуя на вкус эти слова. — Значит… наш мир держится не на магии сценария. А на… нас самих? На нашем желании, чтобы он существовал?

— Именно! — Сайрус вскочил, его усталость словно испарилась. — Пустота – это не наказание. Это… пробел. Незаполненное пространство. Автор перестала его заполнять. И теперь мы должны заполнить его сами! Нашей волей! Нашей верой! Нашей… любовью к этому месту, каким бы нелепым оно ни было!

Он схватил Свету за руки.

— Ты была права! — его голос сорвался, в нем смешались восторг, стыд и облегчение. — Все это время я заставлял тебя следовать правилам... а сам служил черновику, каракулям в чужой тетрадке! Прости меня. Прости! Сила не в следовании им... Сила — в смелости быть настоящей! Каждый твой вздох раздражения, каждый саркастичный комментарий, каждый раз, когда ты выбирала сердце, а не сценарий... ты не разрушала мир, Света. Ты вдохнула в него жизнь, когда он уже задыхался! Твоя ярость, твой цинизм, твоя практичность, твоя… любовь ко мне – все это было кирпичиками, которые скрепляли реальность, когда старый каркас рухнул!

Света смотрела на него, и до нее наконец дошел весь смысл его слов. Она не уничтожала мир. Она его спасала. С самого начала. Своим отказом быть марионеткой.

— Значит… — она медленно начала, — чтобы остановить пустоту… нам нужно… хотеть, чтобы этот мир был? Всем вместе?

— Да! — его глаза сияли. — Но не так, как раньше. Не как покорные персонажи. А как соавторы! Мы должны поверить, что этот мир – наш. Что мы имеем право на него. Что наши чувства, наши жизни – это и есть та самая магия, что держит все на месте!

Они стояли втроем среди гор древних книг, и впервые за многие дни в воздухе витала не безысходность, а безумная, головокружительная надежда. Ключ к спасению был не в древнем заклинании и не в магическом поцелуе. Он был в них самих. В сердце их собственной, непредсказуемой, живой истории.

Открытие Сайруса стало искрой надежды, но реальность оказалась сильнее философских озарений. Пустота не отступала. Она продолжала медленное, неумолимое шествие, пожирая краски, звуки и саму память о вещах. За следующие два дня исчезли запах жасмина в саду, вкус свежеиспеченного хлеба и мелодия колыбельной, которую мать напевала детям в Нижнем городе. Люди забывали, а потом и сами забывались, становясь бледными, прозрачными тенями.

Света наблюдала за этим, и ее практичный, циничный ум, всегда находивший выход, теперь бился о стену безысходности. Теория Сайруса о «силе воли и чувств» была прекрасной, но как ею воспользоваться? Как заставить сотни людей «захотеть» мир обратно, когда сам мир лишал их воли, высасывая из них эмоции и воспоминания, как костный мозг?

Она видела, как Мария пыталась накормить старика, который уже не помнил, как глотать. Видела, как Марк отдавал приказы солдатам, в глазах которых была лишь пустота, отражающая пустоту за стенами. Видела, как король Олеандр бессмысленно перебирал драгоценности в своей сокровищнице, не понимая их ценности. И она видела, как принц Драко, этот гранитный утес, стоял у окна и смотрел на исчезающий горизонт с выражением человека, впервые осознавшего свое абсолютное бессилие.

И она поняла. Поняла, что есть цена, которую можно заплатить. Ужасная, несправедливая, разрывающая душу на части. Но цена, по которой этот мир, возможно, согласится работать. И ее разум, ее проклятый, практичный разум, уже начал подсчет, отсекая эмоции, как бракованный товар.

Именно в этот момент, в самый пик отчаяния, ее ум, заточенный на поиск эффективных решений, выдал самый ужасный, самый циничный из всех возможных вариантов.

Гипотеза: мир рушится из-за отсутствия ключевых нарративных опор.

Предположение: восстановление одной из опор может стабилизировать систему, даже если временно.

Данные: согласно своду правил, поцелуй – мощнейший магический акт, способный «пробудить Сердце Дракона» и «залатать разрывы».

Вывод: необходимо провести эксперимент.

Она мысленно выстраивала это, как отчет. Отсекая все эмоции. Замораживая ту часть души, где жила боль от самой этой мысли. Это была жертва. Но не порыв отчаяния, а холодный, расчетливый акт. Жертва по расчету.

Она нашла Сайруса в их штабе. Он сидел над картой, на которую уже нанесло новое белое пятно, и что-то быстро записывал в свой дневник наблюдений, его лицо было озарено последними проблесками научного азарта.

— Сайрус, — сказала она, и ее голос прозвучал чужим, ровным, лишенным всяких интонаций. — Мы проводим эксперимент.

Он поднял на нее взгляд и улыбнулся. Эта улыбка, полная надежды и общей цели, пронзила ее ледяное спокойствие как кинжал.

— Я как раз думал! Если наша теория верна, то зоны, где сохранились сильные эмоциональные связи, должны разрушаться медленнее! Мы можем…

— Мы восстанавливаем ключевую сюжетную точку, — перебила она его. — Я целую принца Драко.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и нелепые. Улыбка на лице Сайруса замерла, затем медленно сползла, уступив место полному, абсолютному непониманию.

— Что? — это был не вопрос, а выдох, полный недоумения.

— Ты слышал меня. Мы пробуем аварийный вариант. Тот самый, о котором ты говорил. Поцелуй.

Он встал, отодвигая стул с оглушительным скрежетом.

— Ты… ты издеваешься? После всего, что мы узнали? После того, как мы поняли, что сила в нас, а не в этом дурацком своде?

— Я не издеваюсь, — ее голос оставался ледяным. Она чувствовала, как трещины на ее внутреннем ледяном панцире растут, но не давала себе дрогнуть. — Я анализирую. Наша теория не работает на практике. Вернее, мы не знаем, как заставить ее работать. А мир рассыпается на глазах. У нас нет времени на поиски. У нас есть проверенная гипотеза. Пусть и ошибочная в основе. Но она может сработать как костыль. Дать нам время.

— Костыль? — Сайрус засмеялся, и в его смехе не было ничего, кроме горькой ярости. — Ты хочешь не просто наступить на горло нашей любви. Ты хочешь влить в умирающий мир новую дозу того самого яда, от которого мы его едва вылечили!Добровольно!

— Это не про нашу любовь! — в ее голосе впервые прорвалась дрожь, но она тут же взяла себя в руки. — Это про жизни сотен людей, которые исчезают! Ты видел их, Сайрус! Они превращаются в ничто! Мы обязаны попробовать все!

— НЕТ! — он крикнул, подходя к ней вплотную. Его лицо исказилось болью и гневом. — Мы не обязаны! Мы обязаны найти другой путь! Настоящий! Тот, что не требует от нас предавать самих себя! Ты же сама сказала – я не могу просить тебя о таком! И я не прошу! Я умоляю тебя – НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — Он схватил ее за плечи, его пальцы впились в ее кожу сквозь ткань платья. — Ты думаешь, это будет просто «административная мера»? Ритуал? Ты думаешь, твое сердце, твоя душа ничего не почувствуют? Ты думаешь, я смогу на это смотреть? Смотреть, как ты целуешь его… ради «стабилизации системы»?

— А что ты предлагаешь? — ее голос сорвался на крик. Лед тронулся, и из-под него хлынула вся ее накопленная боль, страх и отчаяние. — Сидеть сложа руки и смотреть, как умирают дети? Как старики забывают имена своих внуков? Как ты… как ты исчезаешь у меня на глазах? Я не вынесу этого, Сайрус! Лучше уж я сама уничтожу то, что у нас есть, но попытаюсь их спасти!

— А наши чувства? — он говорил уже тихо, почти шепотом, но каждое слово было обжигающим. — Наша любовь? Ты готова принести их в жертву на алтарь этой дурацкой эффективности? Ты готова стать тем, с кем я боролся все это время – рабом сценария? Пусть и по собственной воле?