Чтение онлайн

— Зла тебе, Стасенька, — промурлыкал индивид привлекательной наружности, сверкая колдовским зеленым взором.

— И тебе не хворать, мускулатура демоническая, — буркнула я, намереваясь обойти особу повышенно привлекательной внешности, пока не приступил к обаятельным процедурам.

Он же инкуб, а они иначе не могут.

— Куда спешите, формы ведьминские? — вернул он мне мой словесный выпад.

— Чай, отчитываться не обязаны, — хмыкнула я.

И тут инкуб совершил подлость — подбородок мой поддел пальцем, заглянул в глаза с высоты своего роста, и у меня все поплыло… Ноги ослабели, руки плетьми повисли, метлу очень захотелось взять… и это — треснуть некоторых. А демон плотоядно губы соблазнительные облизнул и промурлыкал:

— Поговорим?

— Ага, — ответила я, судорожно сглатывая и пошире распахивая ресницы.

— У меня? — задал следующий вопрос инкуб.

Волна тепла прошлась по всему моему телу. Ну все, достал!

— Чего откладывать? — я подалась к мышечным плитам ближе. — А давай здесь!

— Прямо здесь? — изумился инкуб, изогнув смоляную бровь.

— Да! — жарко подтвердила я. — Раздевайся!

Демон напрягся.

— Давай-давай, — подначила я, потянувшись к завязкам на корсете.

— Эм… — замялся инкуб. — Слушай, Григорьева, ты это… ну здесь как-то… э-э-э…

Я скривилась. Демон лапы от меня убрал и вообще даже на шаг отступил, значительно побледнев.

— Короче, не умеешь — не берись! — наставительно посоветовала я. — И да — еще раз глазенками сверкать будешь, я тебя зельем приворотным напою, учти.

Инкуб кивнул, все сильнее бледнея и почему-то даже не на меня глядя. Обернулась — позади стоял Герак.

— Здоров, — сказала я мохнатому соучастнику.

— Лютуешь? — поинтересовался здоровенный черт.

— Воспитываю, — не согласилась я.

Герак задумчиво покивал, потом спросил:

— А что, на этих глазастых чары не действуют?

Пожала плечами, повернулась к инкубам — странное дело, вся контора мускулистых, развратных и соблазнительных торопливо покидала место обысковых действий.

— Чего это с ними? — не поняла я.

Герак молча взял за плечи, круто развернул вправо — там, в окружении трех преподавательниц и двух десятков жаждущих внимания студенток стоял Владлен Азаэрович. Выражение лица декана чертового факультета носило убивательно-мечтательное выражение. Ничего удивительного, что, круто развернувшись, я едва ли не бегом последовала куда-нибудь подальше. Вот просто куда-нибудь!

— Ты куда? — не понял черт и удержал на месте, схватив за плечо.

— Валим, — ответила я, предпринимая попытку вырваться.

— Так не за инкубами же, — прошипел Герак.

— Да какая разница? — возмутилась я.

И возмущение мое понять можно было — там, где инкубы прошли, просека в толпе образовалась, так что путь был самый что ни на есть удобненький.

— Григорьева, совсем ополоумела? — прошипел чертяка волосатый. — То, что Владлен Азаэрович на тебе из мести женился, — это одно, а вот изменять черту я бы на твоем месте не пытался даже.

Я перестала вырываться, нахмурилась, к Гераку полуобернулась и спросила:

— А что, черти только из мести женятся?

— У боевых по любви первую жену точно никто не берет, — хмыкнул он. — В их кланах на роль первой жены только увечные да перестарки соглашаются, а то и вовсе никто. Оттого ведьм и берут по обыкновению, исключительно из мести. Не любят боевые вашу братию.

— Взаимно, — прошипела я, вспомнив, что кое-кто у ректора Вреднума на нерасторжимом браке активно настаивал.

Из мести, значит. И может, Владлен Азаэрович и не боевой черт, но что-то мне подсказывает, что брак у него аккурат по традициям чертяк планируется.

— Эй, Григорьева, что-то у тебя выражение лица стало такое… зверское, — тряхнул меня Герак. — Ты чего, а?

— Ничего, — я дернулась, высвободив плечо.

А затем торопливо направилась туда, куда, собственно, и шла, потому как в толпе шепоток прошел: «Навы первый этаж обыскали уже, выше поднимаются». Короче, время терять никак нельзя было!

— Гри… Стась! — зашипел мне вслед Герак.

Но я целенаправленно пробежалась по просеке, оставленной инкубами, а вот едва те испуганно на меня оглядываться начали, свернула к домовым.

Домовые наслаждались жизнью, зрелищем и чаепитием из пузатого белого с голубой росписью фаянсового чайничка, от которого умопомрачительно пахло смородиной. И чашки у бородатых мелкоросликов были знатные: белые, с голубой каемочкой и на таких же с каемочкой блюдцах, и…

— Стасенька, душенька! — увидев меня, воскликнул дядь Никодим. А затем заявил подоспевшему и сопевшему над моим плечом черту: — Тьфу, изыди, блохастый!

Мне в тот момент подумалось: отчего домовые пьют, казалось бы, простой смородиновый чай и плюшками ну самыми обыкновенными закусывают, а морды у всех такие довольные? Вот стоило бы подумать об этом, да только ближайший из шести старичков пододвинулся, местечко мне освобождая, и вопросил:

— Чай, чайку тебе, дева красная?

— Ох и не откажусь, — сказала я, потянув носом воздух.

— Черту не налью, — сразу предупредил домовой.

И, достав из сумы еще чашечку с блюдцем, чаю налил, меду две ложки поставил, плюшку самую румяную выбрал да и все мне протянул. Ням!

— Ой, спасибочки огромное, — я присела на краешек пенька.

Но прежде чем от ароматной сдобы откусить, вспомнила, зачем пришла, и, прихлебнув глоточек умопомрачительно вкусного чаю, взмолилась:

— Дядь Никодим, выручай, не откажи, помощь мне нужна.

Старший домовой прищурился, на черта выразительно посмотрел.

— Да свой он, — махнула я рукой с плюшкой.

Домовые застыли.

— Временно свой, перемирие у нас, — поспешила уточнить я.

Облегченно выдохнув, все бородатые старички снова чай попивать стали, а дядь Никодим спросил:

— Так чего случилось-то, Стасенька?

Я еще чайку хлебнула, а потом, не выдержав погрустневшего рядом черта, плюшку надвое переломила и половину Гераку протянула. Тот не дурак был отказываться и повеселел, главное, сразу.

— Дело вот в чем, — я на общежитие феек кивнула, — там мусор чертякинский.

— Знаем-знаем, — расплылся в улыбке тот домовой, что меня чаем угостил. — Имел честь любоваться, как вы с ведьмами из Диверсионного факультета учения боевые проводили. А хороши учения! Ух и переполох вызвали! Так вы это, зачет-то сдали?