Чтение онлайн

В его голосе появилась горечь человека, который способен хорошо чувствовать чужую боль. Я даже не думал, что этот плут настолько сердоболен. Но куда больше, меня удивило не это. Знакомая фраза иглой пронзила мозг и заставила встрепенуться:

— Что ты сказал? Повтори.

— С любовью ко всему живому. — Пелагий поднялся, вновь наполнил бокал и отсалютовал мне. — Их девиз, что золотой нитью вышит на ярко-красной хоругви. Они довольно сильно осмелели с тех пор, как у них появился новый Верховный.

Это было уже интересно. До сих пор орден Любвеобильных монахов не попадал в поле моего зрения, и неудивительно, если они предпочитали действовать в провинциях.

Я остановился у края софы. Лунг придвинулся ближе к Иине, уступая мне свое место, так, что он все равно бы остался сидеть между нами. Я предпочел постоять.

— Кто этот Верховный?

— Не знаю. Не приходилось с ним встречаться. Но слухи ходят разные. Говорят, он не покидает храма в Сенбрине, хотя знает что происходит повсюду. Словно он всемогущ. Он везде. — полушепотом ответил Пелагий, делая пасс рукой.

— Ну, значит, он и нигде, — улыбнулся Лунг, молчавший до этого.

Эльф скептически посмотрел на него:

— Кто ты такой, чтобы судить о наместнике Ларайи.

— Ларайя? Это которая богиня Любви? — вклинилась в разговор Иина, молчавшая до этого. — Какое отношение Ррр имеет к ней?

— Боюсь даже представить, — пожал плечами эльф, выливая остатки вина в бокал. — У меня слишком живое воображение. Хотя, кто знает, всегда казалось, что поступки этих монахов лишены логики.

Я задумался: какая может быть связь между похищением Ррр, любвеобильными монахами и нападениями кайлотов. Да еще мой арест, слова Ви Лана: «Во имя любви к всему живому». И Экхард, который твердил о каком-то изменении мира: «Когда двое сольются в едином порыве — мир рухнет». Кто эти двое и почему мир должен рухнуть?

Осколки мозаики проскальзывали сквозь пальцы, не складываясь в картину. Арлазгурн возьми! Я даже не был уверен, что они принадлежали одному и тому же рисунку.

— Меня интересует другое, — Лунг сложил на груди руки. — Как будем искать нашу воительницу?

В комнате повисла пауза. Пелагий уставился в одну точку. Иина выжидательно поглядывала то на меня, то на наемника. Тот внимательно наблюдал за мной, словно догадывался о том, что у меня был ответ. Но признаваться в этом не хотелось.

— Я найду ее, — сказал я, после того как понял, что молчание слишком затянулось, к тому же других вариантов все равно не было. — На ней шептун.

— Зачем ты приладил к Ррр шептуна? — недоуменно спросил Лунг. Он перехватил мой взгляд, а затем посмотрел на Иину. — О, понимаю…

Та поняла тоже. Она нехорошо сощурилась и с шумом втянула воздух, ее губы дрогнули в злобной полуулыбке. Кажется, впереди меня ждет неприятный разговор.

— Что ж, — наемник хлопнул себя по коленям и поднялся, — теперь будет куда легче. Где она?

Вызвав в памяти карту города, я прислушался к себе.

— Движется к северным воротам. Похоже, ее хотят вывезти из города.

— Там одна дорога — в столицу. Значит нужны кони. Один Мишш на всех не считается. — Лунг направился к выходу. — Ожидайте меня, я все подготовлю. — Он развернулся ко мне. — А ты давай, восстанавливайся. От побитого мага толку не много. Тебя спасать я не полезу.

Я посмотрел на дверь, которую он закрыл за собой, мысленно выругался. И почему даю ему уйти? Снова.

— Интересно, — прервал мои размышления Пелагий, — где он на ночь глядя достанет лошадей?

Иина хмыкнула, все еще со злобой поглядывая на меня:

— Мне, почему-то кажется, что этот найдет.

В ее голосе скользнуло то ли восхищение, то ли уважение, словно они заключили какой-то договор. Что же у них произошло? Или наемник смог перетянуть ее на свою сторону? Ревность, когтями кайлота, полоснула мое сердце.

Эльф подошел к Иине, подарив ей одну из самых очаровательных улыбок. Арлазгурн бы побрал этих ушастых. Еще один на мою голову.

— Лайра Иина, помните, вы кое-что должны мне.

Она поднялась и кивнула в ответ.

— Да, помню. Я обещала вам свиток. Но его у меня нет. Так что, простите, лейр Пелагий. — Она виновато развела руками, но в ее голосе не было сожаления.

— Ну, что вы, лайра, разве я могу позволить вам прослыть обманщицей, — он подмигнул. — Свиток в целости и сохранности у нашего друга. Но он не хочет его отдавать. Похоже, не любит расставаться с тем, что попадает в его руки.

Они оба повернулись ко мне.

— Я заметила, — Иина презрительно фыркнула. — Верни. Или несоблюдение договоров распространяется только на меня?

Арлазгурн возьми, неужели она не осознает, что шептун на орчанке всего лишь беспокойство о ней? Протягивая сложенную кожу, я тщетно надеялся увидеть в ее глазах понимание, но наткнулся лишь на равнодушие.

Иина развернулась к Пелагию:

— Позволите взглянуть на него еще раз?

Тот кивнул и развернул свиток на столе.

Пелагий стоял к ней настолько близко, что его волосы скользили по ее рукаву. Я тихо выругался, пытаясь усмирить раздражение, которое рвалось наружу.

Она делала вид, что не замечает эльфа, и, казалась, ее всецело интересует только старый свиток, да забытый бог. Странно, но и этот Лиалас начинал раздражать, словно я видел в нем конкурента.

Иина подняла голову:

— Погодите, — игнорируя меня, она обратилась к эльфу, — Если это пантеон светлых богов, а этот темных. То, если имя Лиаласа стоит по середине, какой он? Серый?

— Интересное замечание, — задумался эльф. — Лайра, насколько вы сведущи в магии?

В глазах Иины промелькнул испуг, который она почти мгновенно скрыла за наигранной уверенностью.

Я мог промолчать, позволить ей выпутываться самой, выслушая новую сказку, ведь магия ей не знакома. Но ответил за нее, в надежде что она смягчится и забудет о шептуне.

— Светлая магия работает с сутью матери, — я сложил руки на груди. — душой, которая подобна кристально чистой воде. Темная же с ее осязаемой частью, телом, и похожа на ловлю рыбы в мути.

— Напоминает живую и мертвую воду, — задумчиво пробормотала Иина.

Я пожал плечами, она ухватила самую суть.

— Именно поэтому Светлые боги заботятся о душах, а Темные играют на плотских желаниях. Серый — либо имел бы слишком много власти, влияя и на то и на другое. Либо слишком мало, не в состоянии справится ни с чем.