Я жил на улочке, куда сбегалисьмочиться все коты, вся собачняСантьяго.Дело было в 25-м.Я жил самозатворником с поэзией,которая меня переносилав Сады, где царствовал Альбер Самен,к блистательному Анри де Реньеи к синим опахалам Малларме.Ничто так не спасает от мочинеисчислимых пригородных шавок,как это иллюзорное стекло —окно во Францию с прохладой парков,где целомудренные изваянья(напомню, дело было в 25-м)обменивались мраморной одёжкой,замшелой, помягчевшей от касанийбесчисленных столетий элегантных.На этой улочке я был счастливым.Позднее, много лет спустя, я прибылв Сады Парижа в качестве Посла.Поэты отбыли из этих мест.А изваяньям был я незнаком.
