Чтение онлайн

— Ай! Всё!.. Хватит!.. А то я… Ах-хах-хах! Сдаюсь! Хватит, Basil!.. Я сейчас…

— Чего? — убрал он руки.

Ангелина, понемногу успокаиваясь, отвечает:

— Хи-хи, нам придётся прибегнуть к твоей помощи. Если ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю, — улыбнулся он. — Так, если нужен душ — иди. Я пока быстро завтрак приготовлю.

— Мне надо домой сбегать, — поднялась она, только сейчас одёргивая майку и, кажется, всё ещё не понимая, как высоко та была задрана.

— Ты там посмотри, чтобы соседей не было. И для родителей что-нибудь придумай.

— Ага, ладно. А предки спят ещё. Я щас…

Девушка ускакала к себе, а Василий смог, наконец, распрямиться. Утренняя эрекция умножилась на возбудитель, и теперь он хочет только одного.

Поморщившись и предусмотрительно накинув длинный свитер, мужчина преодолел соблазн, пошёл на кухню.

Впрочем, Ангелина не была бы собой, если не поспособствовала удовлетворению Василия. Он не стал терзать себя соображениями, специально ли, исходя из некой рано развившейся расчётливости, либо же интуитивно радует своего самого верного фаната. Слишком непосредственная и ветреная у него соседка, поэтому, когда мужчина вошёл в душ и обнаружил её трусики, желание мгновенно опьянило голову, а кровь быстрее ветра устремилась к паху, наполняя немалых размеров член звенящей, подрагивающей готовностью. Можно ли осуждать иссушенного жаждой путника, что к чаше прильнул он грубо и жадно, что воду не пьёт, а кусает? Испытуемый страстью, как испепеляющим солнцем, Василий нашёл спасение в этом дивном кусочке ткани, яркостью и благоуханием напоминающем оазис.

Вечером того дня приходил отец Ангелины с извинениями за неудобства, мол, годовщина свадьбы, гости приходили, а дочке готовиться надо было, потому пришлось стеснять и так уже столько сделавшего для них соседа. Василий заверил, что никаких проблем нет, — про себя облегчённо выдохнув и возблагодарив Вселенную за таких соседей, — потом пригласил Владимира выпить чая. Посидели душевно, помянув многое.

Трусики Ангелина получила уже постиранные. Василий сослался на то, что те случайно попали в закладку, а обнаружил их, когда развешивал бельё. Девушка вспыхнула и скорее забрала мешочек. Так как ушла, не поднимая глаз, то не смогла увидеть, что и Василия взял стыд.

Началась экзаменационная неделя. По каждому предмету Ангелина докладывала в мессенджер. Учитывая, сколько сил заняла подготовка, полученные пятёрки не воспринимались как что-то экстраординарное, скорее как заслуженное подтверждение. Когда всё закончилось, окрылённая девушка вернулась домой. Родители устроили праздничный вечер, куда, ясное дело, был приглашён и Василий. В этот раз он занимал положенное место рядом с Владимиром и Марией, а Ангелина была с подружками. Вечер прошёл очень весело, аниматоры отработали отлично.

Сначала экзаменационная неделя с, в общем-то, формальными сообщениями о результатах, потом некий сумбур последующих дней. В итоге Василию пришло откровение, что они с Ангелиной давно не виделись. Причём в душу вкрадчиво закрались подозрения о неслучайности этой тенденции. Мужчина позволил поселиться в голове мыслям, что девушка потеряла к нему интерес. Это потянуло за собой решение не навязываться и, в итоге, сначала надо было ехать к бабушке помогать — плюс три дня, потом съезд редакторов в Петербурге — пять, а когда Василий заглянул в диалоговое окно с Ангелиной, то с горечью увидел последнее дежурное сообщение недельной давности, вызвавшее в момент получения только досаду.

Ему и так стали говорить, что уж больно он стал желчный и раздражительный. Для некоторых статей это было неплохо, но так как нужно поддерживать интерактивное сообщение в комментариях, Василия в итоге попросили на них не отвечать.

Он и сам это понимал. Особенно раздражала неясность. Да и собственная зависимость тоже. В итоге он не выдержал и написал Ангелине. Назначил встречу на вечер.

Пока дождался, весь извёлся. Десятый раз протёр стол, переставил предметы на кухне, подогрел чайник… Жизнь бывает удивительной. Казалось бы, не было ни ссор, ни претензий, но только лишь из-за продолжительной паузы в общении может родиться ужасающий монстр каких угодно сомнений.

Звук дверного сигнала пробрал Василия как удар током. Он поспешил открыть. Ангелина переминается с ноги на ногу и отводит взгляд. Как всегда красивая и нарядная. В чёрном платье до колена, на котором рябиновым цветом выделяются ажурные украшения.

— Привет, — пропищала она.

— Здравствуй, Angel. Проходи, пожалуйста.

Она аккуратно прошмыгнула, хотя Василий полностью освободил проём. Дверь гулко закрылась, и мужчина пошёл следом за гостьей.

— Чаю?

— Лучше кофе, — с нервным смехом ответила Ангелина. Села не на диванчик, как раньше, а на краешек стула. Василия это немного рассердило.

Для напитков всё было уже давно готово. Не прошло и минуты молчания, как в руках у обоих оказалось по чашке. Мужчина взял другой стул и поставил напротив. От такой близости Ангелина пуще прежнего выпрямилась, раскраснелась и отвела взор.

— Итак, — произнёс Василий, а девушка вздрогнула, — я хочу знать, что случилось?

— А что-то случилось? — бросила она робкий взгляд.

— Angel! Не прикидывайся, что не понимаешь. Я тебя обидел?

— Ой, нет, конечно! — встрепенулась она и тут же снова приняла прежний вид.

— Почему же ты тогда перестала приходить ко мне?

— А, ну-у… ты же говорил, что я мешаю… — пролепетала она, в итоге затихнув.

— Не припомню, чтобы тебя это останавливало.

— Хе-хе, — вырвался у неё нервный смешок, — это точно.

— Тогда прекрати увиливать и скажи как есть, — строго произнёс Василий, но, видя, как она ещё больше напряглась, добавил: — Я больше не могу этого переносить. Надо прояснить наши отношения.

— Наши отношения… — эхом отозвалась она, тут же прикрыв себе рот.

— Angel, мне не всё равно, понимаешь? Ты стала избегать общения. Даже в «Вотсаппе» не пишешь. Неужели всё? Мы больше не… — тут он замолчал, ибо оказался не готов закончить фразу.

— Нет, стой! — снова вспыхнула она. Потом дёрнулась и замолчала.

— Да блин! — не выдержал Василий и схватил её за плечи. Привлёк. — Скажи уже, Angel!

— Я… я… не знаю, Basil. Это такое, ну-у… просто ты ведь… для меня стал… — закончила едва шевеля губами она, во все глаза смотря в его. — Стал для меня…

Василий вздрогнул, сбрасывая зыбкий паралич неуверенности, и стал склоняться для поцелуя. Перед самым соприкосновением губ услышал:

— Всем…

Мысли смело ядерной волной чувств. Поцелуй завладел разумом мужчины, вкус её рта стал самым важным, что есть в мире. Робкая игра с языком обрела сакральное значение, как первая зелень по весне.

Не помня себя, Василий оторвался. Ангелина смотрела мокрыми, широко распахнутыми глазами.

— Я поступил плохо?

— М-м, — медленно покачала она головой.