Поспели травы
Шрифт:
* * *
Глядит сентябрь желтыми глазами,На сердце только мокрядь да усталь,И меж подмытыми годами берегамиТечет, течет усталая печаль.Нагну к себе березовую ветку,Да понежнее, чтобы не сломать,Любовь – кому-то рай, кому-то – клетка,А мне – стихов нерадостных тетрадь.А мне не так уж много в жизни надо,Теперь беру не сам – дает судьба,И нет с собою мира мне, ни слада,И не с того ль грустна моя гульба?Когда-нибудь мы с Господом сочтемся,Не свечками – слезами за других,Да и не так уж грешен был я вовсе,Раз мой больной звенел в России стих.Раз кто-то, пусть хотя бы ненадолго,Вздохнул: «Эх, надо ж, это про меня…»Поэты никогда не пьют без толка,В себе, как в спирте, нежное храня.А я – сосуд для горя и разлуки,Во мне – отрава забубенных лет,И в темноту уходят злые звуки,И в тишину уходит странный свет.Вот потому березоньки запястьеЯ поцелую в желтые листы,Что только летом я купался в счастье,Раз сентябрем поэту стала ты. ДЕМОКРАТИЯ
Есть прелесть в недосказанном,Есть правда в недоказанном,И странными рассказамиЯ тешу русский дух.Иваны КарамазовыВсе учат уму-разуму,И разрешаем сразу мыСебе два зла из двух.Меж «Хилтонами» с «Плазами»В сиянии алмазовомПлывут довольноглазыеВ швейцаровый уют.А шлюхи с пидорасамиСмеются над безгласыми,Над цезарями с крассамиИ торжествует Брут. * * *
Я выйду в осень золотую,Всю сажу с сердца соскребя,Ведь не люблю, чего ж ревнуюТакую верную тебя?Душа моя другой пустаяИ стала меньше воробья,Ведь не люблю, чего ж ласкаюТакую нежную тебя?А гитары заноют встревоженоВ ресторане на Первой Тверской,Не тобою, знать, сердце стреножено,Чтоб тобой рассчитаться с тоской.Я не дошел еще до края,Где ангел ждет меня, трубя,Ведь не люблю, чего ж ругаюТакую смирную тебя?Всегда умел и пить, и драться,И нежить, вроде бы грубя,Ведь не люблю, чего ж смеятьсяЯ не умею без тебя?А гитары…Мне нагадает ворожеяПропасть, себя в гульбе сгубя,Ведь не люблю, чего ж жалеюТакую грустную тебя?Я в безлюбовье пропадаю,Но отчего же, не любя,Я так стаканами скучаюБез нелюбимой без тебя? ФОКСТРОТ
Ни лакей, ни господин —Средь уродов и уродинЯ живу теперь один,Бесшабашен и свободен.Я теперь свободен вдрызг,От тебя, не для кого-то,До тоски соленых брызгОт веселого фокстрота.Дует медь саксофонист,И резвятся на танцполе,Или я душою скис,Что тоскливо мне на воле?Пляшет девка на краюНа ногах кривых и жидких,Я сегодня же пропьюВсе души своей пожитки.Я сегодня же сойдуС жизни правильного круга,Чтоб в фокстротовом бредуМы забыли друг про друга.Так давай, на саксе жарь,Лабух с грустными глазами,Не отплясанного жаль,А несыгранного нами. АЭРОПОРТ
Аэропорт – он храм враждующих религий,Костел разлук, обитель светлых встреч,И пассажиры, как послушники с веригами,Сгибают к чемоданам гордость плеч.И крестным я, не ходом, а экскортомТебя здесь провожаю в жизни течь,Вот оттого я не люблю аэропорты,Что грусть земнее радости от встреч.* * *
Небо кроет грустью сероюНад моею головой,И зачем все в Бога веруюЯ, оставленный тобой?И за что мне в наказаниеБелый цвет венчальной лжи?Как же быстро для закланияВ сердце точатся ножи.Как же быстро все проходит-то,Будто поезд – под откос,И душа моя распоротаВраз на тысячи полос.Их не сшить уже иголкою,Ведь суровой будет нить,А любовь уж слишком колкая,Чтоб взахлеб не загрустить.Я – босой в колючем вереске,Где роса – живой хрусталь,Сердце разбивают вдребезги,Если прошлого не жаль.Раз не жалко недопетого,Бьют изменой по губам,И я пью до дна от этогоСпирт с печалью пополам.Но звезда, как рюмка белая,Вдруг пробьет тоски покров,Чтоб не зря я в Бога веровал,Чтоб к любви я был готов. КЛИКУША
Бог у нас прощает всех,Дьявол ищет лучших,И на мне тяжелый грех —Я пошел в кликуши.И теперь врагов своихВ злости выкликаю,Оттого недобрый стихНе читаю – лаю.Оттого мои зрачкиНа прицел похожи,Чтобы души рвать в клочкиПод дубленой кожей.Я друзей не узнаю —Смотрят исподлобья,Не хватает мест в раю,Хватит под надгробьем.А враги похожи все —На одну душонку,Мне желают крепко сестьНа блатную шконку.Мне на славу наплевать,На мошну – тем более,Эх ты, в Бога душу мать,Как в тюрьме – на воле.Не лосьоном, тиной с ржойВаши пахнут души,Вот с того-то всем чужойЯ пошел в кликуши. * * *
Ну да, бывал и я не прав,Но сколько можно, сколько можноМеня и мною же поправ,Так не любить неосторожно.Ведь я когда-нибудь вернусь,Но без тебя в сожженном сердце,И вдрызг сиреневая РусьМне даст возможность отогреться.А ты, а ты – звенеть едва ль,Так сможешь не в моих объятьях,Но так уже не жжет печальИ веселит твое проклятье.Да что мне порча, что мне сглаз,Когда вдруг песня разольется,Что так рекой раздвинет насИ охладит водой с колодца.Я так один теперь, что мнеНичьей погибели не надо,И зря приходишь ты во снеПод белый саван снегопада.Я посмотрю окрест себяЕще не блеклыми глазамиИ Русь, по-прежнему любя,Меня согреет голосами.И я, вдыхая грусть полей,С тобой расстанусь наконец-то,Которой пел в зените дней,Но от которой не согреться.И пусть я был не прав с тобой,Но мне милей теперь свобода,И глаз рассвета голубой,И песни русского народа. О СЕРЕДИНЕ
Душа, как география, – без края,У нас коль любят – любят до креста,А коли рубят – щеп не разбирая,Такие православные места.Уж ежели зима – чтоб все замерзло,Уж ежели война – себя на дзот,И песня – до слезы, разрыва горла,Да вот другой сейчас пошел народ.Когда в народе нет идеи гордой,То и народа нет, а то, что есть —Довольствием накаченные морды,Живущие, чтоб не кормить, а есть.Поэты раньше дрались на дуэли,Свинец – он явно ямба тяжелей,А нынешние как-то обмелели,На середине совести своей.А женщины, презрев мужскую похоть,Что смысл бытия дает блядям,Все отдавали, если мужу плохо,Развесив бриллианты по сердцам.И раньше всех встречали по одежке,А ныне провожают по деньгам,Но за какие-то алмазные сережкиНе купишь долгой верности у дам.И предки наши, бравшие вершины,Печально смотрят, верно, вниз, на нас,На поколение, чье знамя – середина,Где самый средний в мире средний класс.Я так люблю людей неосторожных,Что прут всегда талантом на таран,А эти – «как же», «что вы», «разве можно» —Бездарность все с холопством пополам.Нет, не бывает в середине чести,Как в чести пользы не бывало встарь,И спотыкаются они на ровном месте,Раз душ не зажигается фонарь.Пусть губят океанские глубины,Раз утонуть судили в небесах,Вот оттого я презираю середины,Что там мельчают русские в сердцах. * * *
Тускнеет все, и сердце заститНепроходящая тоска,Бедой сменяются напастиИ ломит жилка у виска.Богач последнее отнимет,Бедняк последнее отдаст,Ты отдавалась мне красиво,Но отнимала все у нас.А я душою серебристойВсе брал, не думая о том,Что если счастьем не делиться,Бедой поделишься потом.А ты, в которой я не чаялНи сердца звона, ни души,Звездою утренней печалиВо млечной спрячешься глуши.Когда я ввысь душою вырвусь,Виском тебе в колени ткнусь,В твою бревенчатую сырость,Моя сиреневая Русь.И мне останется в закатеОдно лишь, только лишь одно —В стерильной вымытой палатеСмотреть в больничное окно.И что я там увижу – снег ли,Или клеенчатую клень,Но если и дойдет до петли,То – под душистую сирень. ДРУГУ
А. Ляпину
Что алкоголь – тугая злая водка,Хрустальный льет бокалов перезвон —От сердца к сердцу… с искреннею ноткойДрузья друг к другу ходят на поклон.Один из них, один из нас, вернее,Все доказал за совесть и за страх,Хоть зла любовь, но дружба все же злее,Поскольку проверяется в боях.Хоть я не раз предательством контужен,Случись что – то я первым помогу.Мой друг! ведь друг для этого и нужен,Чтобы не шляться с просьбами к врагу.И если мы вконец не измельчали,Ведь все бывает в мире, се ля ви,Не будут наши женщины в печали,Кто верен в дружбе, верен и в любви!* * *
Кто меня быть поэтом назначил,По какой же такой ворожбе?На слова стал я сердцем горячийВ подостывшей с годами судьбе.И с тех пор я не знаю покоя,Для кого-то себя бередя,Под нездешним небесным конвоемГолубыми глазами глядя.Но чем больше известен в народе,Тем все чаще встречаю я тех,Кто достать норовит мне по мордеЗа звенящий скандалом успех.Бью в ответ, но без зла – по привычке,То, что лезут, – уже хорошо,Ведь тот лезет душой в опричники,У кого ни шиша за душой.И за эту больную обиду,Что узнали свой маленький рост,Наливают, осклабясь для вида,Приготовив кастет под поднос.И как странно здесь женщины любят,Выставляя себя напоказ,Кошельком раскрываются губы,Чтоб вернее на этот раз.И вот в этой столичной клоакеЯ, цепляясь словами за край,Вдруг завою бездомной собакойПод густой человеческий лай.Потому как душою истрачен,Верных слов я уже не найду,На которые был я горячийНа свою же, наверное, беду. Поделиться с друзьями: