Чтение онлайн

Он появился, когда я уже собиралась вызывать Сэнара. Он всплывал медленно, словно продолжая испытывать мое терпение. Сначала на поверхности воды кляксой расползлись пряди волос. Затем над изумрудной гладью появилась голова: покрытые серебром стрелы бровей, длинные ресницы, внимательно смотрящие на меня глаза. И все-таки позер!

Расстояние между нами он преодолел несколькими сильными гребками. Оказавшись рядом, перевернулся на спину, подставляя лицо солнцу. Проблем с дыханием он, вопреки моим ожиданиям, явно не испытывал.

– Это подарок тебе. – Вилдор протянул руку в мою сторону и раскрыл ладонь, в которой был крупный белый кристалл.

– Фаранх?! – вырвалось у меня, хотя я и так знала, что именно вижу.

– Он был самым большим в той россыпи, которую я нашел. – В его голосе явственно прозвучала гордость. Что ж… он имел на нее полное право.

– И много там было? – Я последовала его примеру и теперь тоже лежала на спине, чуть покачиваясь на едва ощутимых волнах, и разглядывала чудо-камень, разбрасывающий в разные стороны искры света.

– Как обычно, гроздь. Этот был старшим и уже сам готовился покинуть семью. Именно такой я тебе и искал.

– Семью? – удивленно переспросила я.

– Мы считаем кристаллы фаранха живыми, – пояснил он. – Когда один из гнезда набирает полную силу, то отваливается от общего основания. Тогда в рост идет следующий, и появляется новый зародыш.

– А что происходит с тем, который отвалился?

Он повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

– Он либо попадает в руки таких, как я, либо дает начало новому гнезду, а потом рассыпается в пыль. – И прежде чем я что-либо успела сказать, добавил, давая понять, что дольше оттягивать наш разговор не намерен: – Возвращаемся.

Спорить с ним я не стала – его терпению и так можно было только позавидовать.

Когда я вышла на берег, он уже стоял на песке высеченной из черного камня скульптурой и, закрыв глаза, казалось, наслаждался покоем.

Я высушила тело и волосы заклинанием и, пока одевалась, старалась не смотреть на Вилдора. Пытаясь понять, о чем он может думать, когда выглядит вот таким безобидным.

– Я думаю о том, почему некоторые не хотят ценить жизнь, которая у них есть, и пытаются влезть в игры, которые могут оказаться смертельными.

Удивляться его осведомленности не стоило. Я сама активировала канал связи, когда собиралась связаться со своим тером, и забыла об этом.

– Ты назвал меня воином, – хмыкнула я, запоздало отключая связь.

– Я назвал тебя воином, – согласился он со мной, направляясь к своей одежде, – имея в виду, что в тебе есть воинская честь и чувство долга, и беря во внимание уровень владения мечом. Но я не говорил, что ты способна на равных вести игру, ценой проигрыша в которой будет судьба мира.

– В той игре мой ход был последним, – наслаждаясь тем, как он ведет свою партию, заметила я.

– Тебе помог Тинир, – парировал он и подошел ко мне ближе.

На китель он даже не посмотрел.

– У каждого из нас свои союзники, – вернула я ему с насмешкой, отводя взгляд от рельефной мускулистости его тела.

Мне уже не первый раз после его возвращения приходилось задаваться вопросом: что во мне отзывается на его приближение? Почему его взгляд заставляет ловить себя на желании отвести свой, почему аромат тела возвращает к безумству той ночи-сна. Почему, глядя на Тасю, я чувствую себя обманутой, не понимая, в чем именно этот обман состоит?

– Ты продолжаешь считать меня врагом? – Вырвавшееся у него возмущение было наигранным.

– Я продолжаю считать, что ты не готов поверить в мои силы. – Зная, что мое абсолютное спокойствие – единственный путь к нужному мне результату, я постаралась убрать все эмоции из своего голоса.

Зря старалась.

Ответом мне послужил заразительно веселый смех. Вторить ему не хотелось. Я ощущала, как укрепляются его щиты, как в черноте зрачков вспыхивают алые всполохи.

Он был способен держать себя в руках, но сейчас был зол и не считал нужным скрывать это от меня.

– Лера, я буду последним глупцом, посчитав, что без усилий смогу победить тебя в открытом бою. То, чем наделили тебя предки, поистине уникально, и спорить с этим бесполезно. Но честной схватки не будет. Будут заговоры, предательства, многоходовые комбинации, шантаж, удары из-за угла. И это только малая часть того, с чем нам придется столкнуться. Там, где я буду видеть на несколько шагов вперед, ты можешь не разглядеть даже той опасности, которая будет прямо перед твоими глазами. Чтобы научиться этому, нужно многое потерять и многое сломать в себе. И я не хочу, чтобы у тебя был такой опыт.

– Ты забываешь, что он уже у меня есть, – мрачно заметила я, напрочь забыв о своем желании сохранять выдержку. Вопреки всему я вынуждена была с ним согласиться.

События двухгодичной давности оставили во мне свой след. Вспоминая о них, я не раз думала о том, как мне повезло. Хотя бы в том, что Вилдор не ставил своей целью разрушить мою личность. То, что это было в его силах, я хорошо понимала. И тогда и… теперь.

Но это ничего не меняло! Я сама не могла объяснить себе, отчего обмерло сердце, когда я увидела записи на своем родном языке на полях лабораторного журнала. Нечто подобное я испытала и потом, когда небрежные рисунки напомнили мне очертания египетских пирамид.

Я приняла Лилею и готова была сражаться за мир, в котором жил мой муж и родились Вэон и Амалия. Я ощутила мощь и красоту Дарианы, и даймоны больше не смущали меня кажущейся холодностью и бесстрастностью. Но Земля…

Покинув ее, я не ощущала щемящей тоски и ностальгии. Впрочем, я всегда могла туда вернуться, я навещала маму, которая отказалась перебраться к нам с Олейором. Но даже призрачная тень опасности, угрожающей моему миру, заставила меня вспомнить, что именно его я называла своей родиной.

И я не могла, не имела права отступиться.

– Такое трудно забыть. – Его голос прозвучал игриво, но взгляд продолжал оставаться твердым. – Где тетрадь?

– Прошло два года, и ты вновь задаешь мне этот вопрос? – Я удержалась от насмешки. Слишком явным стало сгустившееся между нами напряжение.

– Хотя бы не спрашиваешь, о какой тетради идет речь, – спокойно и отстраненно, как умел только он, произнес Вилдор, намекая, что вполне оценил мою откровенность.

Я пожала плечами: