Чтение онлайн

Этот вывод вовсе не означает, как часто полагают люди, что таким образом женщина сама должна желать изнасилования. Наоборот, для женщины с точки зрения репродуктивности очень важно, чтобы ее тело заполучило гены только от самого успешного насильника. Если она беременеет от слабого насильника, которого затем ловят и помещают под арест, то ее потомки мужского пола унаследуют подобную неудачливость. Как мы уже обсудили ранее (Сцена 28), мужчина должен пройти определенные испытания, чтобы доказать приемлемость своих генов для женщины. Единственный способ, которым женское тело может выбрать наиболее успешного насильника, – делать все возможное для того, чтобы не быть изнасилованной. Женщина должна избегать рискованных ситуаций и пользоваться всеми защитными средствами, предоставляемыми ей партнером, другими мужчинами и обществом в целом. Попытается ли она также самостоятельно отразить атаку насильника, зависит от того, насколько она оценит риск физического вреда. В отличие от тестов, которые женщины устраивают мужчинам в ходе хаотичной сексуальной игры (Сцена 28), в данном случае женщина может счесть за лучший совет последовать примеру девушки из Сцены 33 и не сопротивляться. Женщина, следующая такой стратегии, вряд ли станет жертвой насильника, если только этот насильник не окажется самым находчивым, решительным и конкурентоспособным из всех. В результате лишь немногих женщин когда-либо изнасилуют, но они смогут ответить на это зачатием.

Наша дискуссия на этом не заканчивается. Если изнасилование может быть успешной альтернативной стратегией для мужчины и если зачатие от наиболее успешного насильника может быть успешной репродуктивной стратегией для женщины, мы должны спросить себя, почему же тогда изнасилование случается не так часто. В частности, мы должны выяснить, являются ли насильники генетическим меньшинством, как бисексуалы (Сцены 30 и 31), или же все мужчины – потенциальные насильники. Этот вопрос будет изучен в Сцене 34.

Единственный оставшийся вопрос – почему насильник в Сцене 33 оказался победителем спермовойны внутри тела своей жертвы. Фактически соревнования не было. Во-первых, бойфренд девушки, поскольку всегда использовал презерватив, не успел отправить свою армию в ее тело, а потом уже было слишком поздно. Трофей зачатия был уже взят. Во-вторых, всю неделю ее партнер, с которым она спала на каникулах, также использовал презерватив. Так что утром того дня, который описан в нашей сцене, в теле девушки не было спермы. В тот самый вечер любовник оплодотворил ее. Но это не сыграло существенной роли, поскольку его тело, не способное учесть тот факт, что в предыдущем акте использовался презерватив (Сцена 29), сочло, что для дозаправки хватит и небольшого количества спермы, ведь прошли всего сутки с того момента, когда они занимались сексом последний раз. Вдобавок к этому он только что оплодотворил и другую женщину и, поскольку это был их первый секс, отправил в ее тело большую армию спермы. В результате жертва получила от своего любовника только небольшое количество спермы, богатое киллерами и добытчиками, но с относительно малой численностью непосредственно блокировщиков. Плюс ко всему часть спермы вылилась из ее влагалища до изнасилования.

В конечном счете, когда насильник осеменил девушку, ее вагина была в его полном распоряжении. Более того, его сперматозоиды столкнулись с минимальным сопротивлением фильтра шейки матки и лишь маленькой армией киллеров. Предположительно, любовник начал часом раньше, но овуляция произошла-таки только через два дня. И похоже, что в момент, когда добытчики в ее фаллопиевых трубах встретились с яйцеклеткой, все эти добытчики могли принадлежать только насильнику. Очередной набор генов насильника будет передан последующему поколению.

Прогремел единственный выстрел. Стая больших черных птиц с криком поднялась из кустов, пятеро солдат бросились на землю. Эти мужчины тихо лежали в траве у дороги, и какое-то время птицы кружились над ними, а затем снова расселись по кустам. Снова стало тихо. Солдаты посмотрели друг на друга, проверили, не ранен ли кто-нибудь, затем стали думать, откуда мог прозвучать этот выстрел. Они подождали немного, затем поползли вдоль дороги по-пластунски, решив добраться до леса и укрыться под кронами деревьев.

Найдя убежище, они стали обдумывать ситуацию. Несколько минут назад один из них заметил дом. Почти укрытый в чаще деревьев, он стоял в стороне от маленькой тропинки, выходившей к дороге. У снайпера, засевшего в этом доме, возможно, был единственный шанс выстрелить в них сквозь деревья, когда они шли мимо. Они решили разобраться, в чем дело, и распланировали подступы к дому с максимальным прикрытием, разделившись на две группы: трое должны были войти через парадный вход, двое – подойти к дому сзади.

Дом был маленьким, бедным и давно не ремонтировался, но в нем явно жили люди. В окнах не было видно ни души, но солдаты все равно приближались очень осторожно. Было очень жарко, и группа из трех человек обливалась потом от напряжения и волнения, стоя перед парадной дверью. Ворвавшись внутрь, они не нашли ничего угрожающего их жизни, только пожилую пару, младенца и девочку двенадцати лет. Тем не менее солдаты оставались начеку. Девочка с криком бросилась к бабушке, державшей на руках младенца. Командовавший группой солдат по-прежнему чувствовал возбуждение, он спросил деда, кто еще находится в доме. «Никого», – ответил старик, в его глазах и в голосе чувствовался страх. Солдат замешкался, едва не сорвался. Показал пальцем на детей и спросил о местонахождении их родителей. Старик посмотрел на свою партнершу, затем сказал, что их родители мертвы, их застрелили люди типа этих солдат.

Солдат огляделся, сказал старику, что если тот врет, то тоже умрет, затем приказал двоим своим компаньонам обыскать дом. Двое солдат неуверенно двинулись по направлению к единственному оставшемуся выходу из комнаты. Вместо двери там была временно приспособленная занавеска. Дойдя до порога, они заметили в дальней комнате внезапное движение. Они быстро отскочили к другой стороне выхода, замерли, подняв пистолеты. Один из них дотянулся до занавески, все услышали, как хлопнула задняя дверь. Двое оставшихся членов патруля прибыли. Послышались звуки потасовки, затем занавеска отдернулась, и появились два солдата, они толкали перед собой женщину, которой на вид было лет под тридцать. Она упала на пол. Когда она поднялась на колени, дочь рванулась к ней, вцепилась ей в шею, всхлипывая.

Тот, который был главным, наставил на старика пистолет.

– Ты соврал нам, ты мертвец, – сказал он.

– А вы убили их отца, – ответил старик.

– А теперь мы убьем и тебя, – продолжил солдат, – но, может, не сразу. Думаю, что ты заслужил, чтобы посмотреть, как мы сначала повеселимся.

Он приказал остальным проверить дом внутри и снаружи. Пока они отсутствовали, он стоял, возвышаясь над своими пленными, с пистолетом в руке, и улыбался. Все вернулись. Он приказал одному охранять дом сзади, второму – с парадного входа, а другим двоим велел следить за пожилой парой. Солдаты знали, что произойдет, и выдохнули с облегчением. Не в первый раз за время войны они попадали в такую ситуацию.

Их командир смотрел на мать и ее двенадцатилетнюю дочь, которые всхлипывали в объятиях друг друга. Затем он прокричал своим компаньонам, спрашивая, которая из них, мать или дочь. Мать истерично закричала, вцепившись в дочь, и начала умолять солдат, чтобы те выбрали ее, а не ребенка. Солдат оттащил девочку от матери и толкнул к бабушке. Затем, подталкивая мать пистолетом, он велел ей встать и снять с себя одежду. Раздев женщину, швырнул ее на стол, стоявший в углу комнаты, и она осталась лежать лицом вниз. Он специально выбрал это место, чтобы, стоя позади нее, видеть всю комнату. Выбрав такую выигрышную позицию, он бросил пистолет своим компаньонам, расстегнул штаны и вошел в женщину сзади. В течение этого акта он был спокоен и бдителен, сосредоточенность исчезла только в момент самой эякуляции. Отойдя от женщины, он велел ей оставаться там, где она есть. Затем подошел к солдатам, чтобы забрать свой пистолет, и сказал тому, кто держал пистолет, что тот следующий.

Один за другим, солдаты оплодотворяли женщину на глазах у ее дочери и родителей. В ходе этой сорокаминутной пытки женщина периодически всхлипывала, но, боясь, что они переключатся на дочь, не просила их остановиться. Когда все солдаты прошли через нее по очереди, она упала на пол в углу и замерла, боясь поднять глаза. Солдаты позволили дочери подбежать к ней, но не позволяли матери одеться, бабушке тоже так и не разрешили взять ее одежду.

Спустя какое-то время солдаты расселись вокруг, они курили и смеялись, приходя в себя. И все же кто-то, наконец, предложил воспользоваться еще и дочерью. Разразился жаркий спор. Двое были категорически против и материли своих компаньонов за саму мысль об этом. Но командиру эта идея пришлась по вкусу. Он сказал тем двоим, что они, если угодно, могут воздержаться, а он собирается воспользоваться находкой по полной программе. Когда мать попыталась остановить их, он ударил ее рукояткой пистолета так, что она потеряла сознание.