Чтение онлайн

В предыдущих частях нашего исследования мы занимались универсальными государствами, созданными правящими меньшинствами, и вселенскими церквами, построенными внутренним пролетариатом. Предметом данной части станут так называемые героические века, которые, с точки зрения историка, не более чем эпизоды краткой жизни варварских боевых отрядов. Героический век рождается в социальном и психологическом климате эпохи установления границ. На этот период мы уже обращали внимание, когда касались цивилизаций, пребывающих в процессе распада. Если культурные границы растущей цивилизации воспринимаются как двери, гостеприимно распахнутые для двустороннего движения, то военные границы распадающейся цивилизации можно сравнить с забором, наглухо перекрывающим входы и выходы. Символически обозначенный рубеж более надежен, чем прочная стена; но неодолимая преграда есть отрицание природы, а оно всегда грозит человеку злыми последствиями. Прорыв варварских отрядов через границы – обычная судьба универсальных государств. Однако является ли эта социальная катастрофа действительно неизбежной трагедией или ее можно предотвратить? Прежде чем ответить на этот вопрос, проанализируем социальные и психологические последствия строительства военных заградительных сооружений, а также естественное развитие отношений между цивилизацией и ее внешним пролетариатом.

Первое следствие строительства подобных сооружений – это создание как бы резервуара, запасника, прерывающего естественные динамические процессы. В природной среде в резервуаре скапливается вода с определенной площади. При этом часть земли, затопленная водой, выбывает из естественного оборота. Тем не менее выше плотины всегда остаются обширные незатопленные территории. Если использовать этот образ применительно к социальной действительности, то можно сказать, что благодаря заграждению происходит как бы разделение народов на «затопленные» и «незатопленные». На Европейском континенте, например, северные славяне продолжали мирно существовать, ведя примитивный образ жизни под прикрытием припятских болот. И так продолжалось в течение двух тысячелетий, пока они не почувствовали близость ахейских варваров, а через восемнадцать столетий – близость тевтонских варваров [622] . Ахейцы и тевтоны оказались как бы в «резервуаре» границ Эгейской цивилизации и Римской империи. Славянские земли были выше этого «затопленного резервуара», поэтому славяне мирно и спокойно жили на своих исконных территориях, а ахейцы и тевтоны стали метаться в поисках других земель.

Почему варвары резервуара так взволнованно реагировали на близость военной границы, служившей одновременно и культурным рубежом? И в чем был источник того взрыва, который позволил им в конце концов прорвать границы?

Продолжим нашу аналогию. Попробуем объяснить, почему растет давление на плотину. Верховья реки постоянно отдают воду, питая низовья и океан, куда впадает река. Следовательно, основной резервуар и накопитель воды – океан. Однако чтобы вновь попасть из этого резервуара в верховья, вода должна испариться, сконденсироваться и пролиться на холмы дождем. Таким образом, цена, благодаря которой вода совершает свой круговорот, – это потеря первоначального состояния и состава, ибо при испарении соль остается в океане, а, попав на холмы, вода насыщается другими солями.

Этот физический феномен является точной аналогией общественного феномена. Резервуар варваров, окруженный военными границами соседних цивилизаций, заряжается энергией, которая накапливается и в конце концов прорывает плотину. Причем большая часть энергии варваров получена из запасов самой цивилизации, казалось бы надежно отгородившейся от варваров. Однако именно гигантский поток энергии, исходящей от цивилизации, и порождает то давление внутри резервуара, с которым не в состоянии справиться воздвигнутая дамба. Ирония истории в том и состоит, что вода, сметающая все на своем пути, берет свое начало из того района, который позже безжалостно затопляет. Если при нормальных обстоятельствах вода течет вниз мерно, спокойно питая лежащие окрест земли, что же превращает вдруг ее благодатные струи в разрушительный поток? Ответ кроется в самом факте воздвижения барьеров, ибо это искусственный акт вмешательства человека в естественный ход природы. Кроме того, происходит трансформация человеческой энергии из культурного мира в пределах границ в варварский резервуар за ее пределами.

Некоторая трансформация является неизбежным следствием проникновения культуры одного общества в культуру другого, но степень и характер трансформации варьируются в зависимости от обстоятельств. Изменения носят минимальный характер, когда излучение культуры идет от растущего общества к статическому, еще не вступившему в фазу строительства цивилизации; максимальные же изменения характерны для взаимодействия цивилизованных обществ, когда обе цивилизации находятся в процессе распада. Случай, который мы здесь рассматриваем, очевидно, находится где-то между этими двумя крайностями. Источник излучения – это цивилизация, находящаяся в процессе распада, а варвары резервуара, находящегося за пределами границ, – это представители нецивилизованного общества, сопротивляющиеся культурной экспансии соседней цивилизации вовсе не потому, что они стремятся защитить свою собственную культуру, а лишь в силу враждебного отношения к чужой культуре, которая, надломившись, утратила свою былую привлекательность.

Трансформация энергии происходит благодаря процессу разложения. Вторгающаяся культура разлагается на составные части, синтезируясь затем в ином порядке. Цивилизацию, находящуюся в процессе роста, можно определить как цивилизацию, у которой культурные компоненты гармонически сочетаются в единое целое. Распадающуюся цивилизацию можно по этому же принципу определить как цивилизацию, элементы которой рассогласованы. Расщепление культуры, таким образом, – это симптом социального недомогания, причина которого не в том, что цивилизация воздействует на чужое общество, а в том, что она сама пережила надлом и начала распадаться. Компонентами культуры общества являются экономический, политический и собственно культурный элементы. Когда одна культура вторгается в другую, проникающая сила каждого из элементов прямо противоположна его социальной ценности. Так, экономический элемент воспринимается чуждой культурой с наибольшей готовностью, за ним следует политика, а на последнем месте оказывается культурный элемент. И в этом причина того, что разложение интегральной культуры кончается социальной катастрофой. Война и торговля – вот два главных канала отношений между распадающейся цивилизацией и ее внешним пролетариатом. Причем господствующая роль принадлежит войне.

Проникновение варваров в цивилизацию осуществляется, во-первых, через поток военнопленных, во-вторых, с группами заложников, в-третьих, через торговцев и, наконец, через завоевателей. В сфере экономики оно выражено во встречных потоках денег. Награбленные ценности, военные репарации и субсидии со временем вновь возвращаются в цивилизацию в виде платы за товары, которыми торгуют купцы. Контакты такого рода легко подчиняют варваров внутреннему механизму экономики общества, которое они разоряют. Установление коммерческих контактов через военную линию, правда, не всегда поощряется имперскими властями. Очевидная выгода приграничной торговли признается всеми при наличии определенного паритета и взаимных интересов. Но поскольку общий интерес таит в себе смертельную опасность для цивилизации, «граница империи… фактически имеет двойное назначение. Она служит не только для того, чтобы преграждать путь соседям, но и для того, чтобы не выпускать своих жителей за пределы страны… Считалось необходимым ограничивать деятельность китайцев по ту сторону Великой стены… чтобы не утрачивалась их связь с государством. Сельское хозяйство или торговля, которыми они занимались за пределами Великой стены, шли более на пользу варварам, чем китайскому обществу. Они как бы соскальзывали с китайской орбиты… Китайцы, покинувшие китайскую орбиту и приспособившиеся к некитайскому экономическому и социальному порядку, либо подчинялись варварским правителям, либо сами начинали практиковать варварские формы правления, ослабляя тем самым Китай» [прим125] .

Эти соображения вынуждают императора ограничивать торговые потоки через границу. Такая торговля тормозится в свою очередь и тем, что варваров, как правило, интересуют лишь два вида товаров: предметы роскоши для вождей и их приближенных и оружие. Торговля через границу и рискованна, и болезненна, потому что из-за взаимной враждебности стычки на границе почти никогда не прекращаются, ибо ненависть Друг к другу – доминанта отношений отчужденного внешнего пролетариата и распадающейся цивилизации.

При столь напряженных отношениях внешний пролетариат добровольно становится на путь подражания правящему меньшинству, так как варвары политически свободны. «Потребности и мотивы общества и государства отличаются от потребностей и мотивов людей, живущих по ту сторону границы. Сам факт проведения границы означает признание того факта, что часть людей выведена из-под контроля и не обязана подчиняться власти» [прим126] . Варвары, заимствуя элементы чуждой им культуры, своеобразно перерабатывают их, приспосабливая к своим нуждам. Эти преобразования частично определяются враждебностью к культурному излучению цивилизации, что делает нежелательным открытое признание чужеродных заимствований. Отрицательный мотив вполне уживается с положительным стимулом и желанием приспособить заимствования к собственным нуждам.

Таким образом, ксенофобия и утилитаризм являются факторами, способствующими адаптации элементов чужеродной культуры. Однако даже явно полезные заимствования не имеют решающего значения для варварского общества. К тому же все культурные достижения варваров отмечены следами душевной смуты – той социальной болезни, которой поражена цивилизация, общающаяся с ними. Психологическая революция, перебрасывающая варвара из примитивной жизни в героический век, влечет за собой разрушение традиционной гармонии безмятежного статического общества и порождает напряженную поляризацию индивидуализма и растущего чувства единства.

Феномен, который можно назвать «переносом энергии», дает ключ к ответу на вопрос, является ли катастрофический прорыв границ варварами исторически неизбежной развязкой. Вернувшись к нашей аналогии, можно сказать, что на случай, когда уровень водохранилища поднимается слишком высоко, угрожая прорвать дамбу, создается система шлюзов, с помощью которых регулируется уровень воды. Это важное защитное приспособление, предохраняющее плотину, как мы увидим, хорошо известно и политическим строителям военных границ. Но в данном случае оно лишь ускоряет катаклизм, так как социальный и психологический материал, из которого конструируется граница, настолько хрупок и слаб, что стоит выпасть одному кирпичу, как мощный поток варварской энергии устремляется в прореху, сметая в конце концов все сооружение. Когда воздвигается социальный забор, невозможно предусмотреть меры, способные ослабить давление на него живых вод. А поскольку перенос энергии от цивилизации к варварам постоянно нарастает, увеличивая тем самым силу давления на границу, рано или поздно происходит прорыв ее, и тогда катастрофа неизбежна.