Чтение онлайн

Географический подход к классификации цивилизаций также весьма уязвим для критики, особенно в первом случае, когда очевидным образом абсолютизируется географический фактор. В качестве природного, играя вполне определенную роль в становлении и развитии цивилизаций, и в первую очередь первичных, вместе с тем он никак, а потому и ни в каком смысле не может стать цивилизационнообразующим фактором. Во втором, географически более интегрированном случае за собственно географическим основанием скрывается более глубокое, культурное начало. Оно неявно определяет выбор географического центра цивилизации, по своей сути совпадающего с культурным. Географическим здесь больше является вербальная оболочка, нежели само содержание цивилизации. Денотат географического имеет выраженное культурное происхождение.

Можно говорить и о других признаках выделения и классификации цивилизаций. По циклам развития: исчезнувшие, реликтовые, формирующиеся, развивающиеся, зрелые, стагнирующие, деградирующие. По условиям возникновения и развития: первичные и вторичные. Первичные возникают на собственных цивилизационных основах, и их последующее развитие есть преимущественное саморазвитие собственных цивилизационных основ без каких-либо существенных и радикальных заимствований. Такими по преимуществу были все исчезнувшие древние цивилизации - египетская, шумеро-аккадская, критская, цивилизация майя, ацтеков? Среди них есть и сохранившиеся и в этом смысле совершенно уникальные, к примеру, китайская. При всех исторических перипетиях, сопутствовавших ее истории, она, по существу, ни разу не изменила локально цивилизационных основ своего бытия в истории, основ своей исторической, цивилизационной, культурной и духовной идентичности. Она была, есть и остается китайской цивилизацией. Сказанное не означает, что она не испытывала никаких заимствований, цивилизационных "прививок", к примеру, со стороны буддизма, индийской цивилизации. Сказанное означает другое - они не изменили в ней ее китайскую суть, не стали источником цивилизационных потрясений, потерей цивилизационной идентичности.

Вторичные цивилизации, напротив, в самом акте своего возникновения уже имеют цивилизационное заимствование на уровне одного или даже нескольких фундаментальных оснований своей цивилизации, источник которых изначально не связан с саморазвитием собственных цивилизационных основ, он имеет его в основах развития иной цивилизации. Такие цивилизации, как правило, и в последующем своем развитии допускают заимствования цивилизационного масштаба, легче идут на изменение генетического кода своей истории, на сами цивилизационные изменения на базе собственных цивилизационных основ, на их саморазвитие. Вторичные цивилизации в этом смысле являются менее стабильными по сравнению с первичными, более динамичными. Их история тяготеет к логике исторических потрясений, которая, в зависимости от обстоятельств истории, превращается либо в логику их развития, либо в логику их разрушения. К этому типу цивилизаций тяготеют цивилизации европейского типа, в частности, российская, заимствовавшая такой основной цивилизационнообразующий признак любой цивилизации, как религия, из византийской цивилизации. И в дальнейшем своем развитии она, как известно, не гнушалась заимствований цивилизационного масштаба. Последнее в начале XX века вообще чуть было не привело к потере цивилизационной идентичности, к разрушению собственных цивилизационных основ бытия и развития в истории.

Возможно выделение и классификация цивилизаций и по их этнической составляющей, которая вообще претендует на особую субъектную роль в становлении и развитии цивилизации, в осуществлении самой цивилизационной логики истории. В любом случае в настоящее время не вызывает сомнений тот факт, что именно процессы этногенеза и есть процессы становления субъектной базы цивилизационной логики истории, самих субъект-носителей локальных цивилизаций. Цивилизации возникают и развиваются не фантомами, а конкретными этносами, название которых нередко дает название самим локальным цивилизациям. В связи с этим можно говорить об этноцентрических, метаэтнических и о панойкуменной цивилизациях. В первом случае субъектом цивилизации становится в основном какая-то одна этническая общность, во втором - некая их органическая совокупность, в своем единстве составляющая цивилизационное целое, в третьем - все этническое многообразие Земли, которое, несмотря на свое многообразие, есть многообразие одного основания - человеческой, земной цивилизации. На этом уровне своего бытия феномен цивилизации противостоит другим, но уже внеземным цивилизациям, выступает основанием для осмысления логики исторического развития всех рациональных процессов во Вселенной в целом.

Известны и другие подходы к выделению и классификации цивилизаций: в зависимости от места и роли в мировой цивилизации; степени изолированности и связи друг с другом, интегрированности в "мировую цивилизацию"; по целому ряду других, в том числе и совершенно надуманных признаков, к примеру, в зависимости от выражения в себе общечеловеческих ценностей или, даже хуже того, от степени близости к основам западноевропейской цивилизации. Отсюда, между прочим, и классификация цивилизаций по направлениям развития непрогрессивные, циклические, прогрессивные, которая воспроизводит одну и ту же схему цивилизационной интерпретации всемирной истории - через придание универсального значения цивилизационным основам и логике развития только европейской цивилизации. Но ни одна цивилизация не может осваивать только одно из направлений развития, существовать только в пространстве, к примеру, непрогрессивного или циклического бытия и развития. Любая цивилизация осваивает все многообразие направлений развития, существуя на основе развития, а не какого-то избранного одного из его направлений, не говоря уж о том, что все цивилизации возникают для того, чтобы быть и, следовательно, для того, чтобы, прежде всего, прогрессировать.

Кроме того, классификация цивилизаций по направлениям развития вообще отдает явной ценностной вкусовщиной в истории и ничего кроме повторения идейных задов евроцентризма и произвольного обращения с логикой истории, особенно цивилизационной, предложить не может. Такая классификация никак не считается с самоценностью всех культур и форм духовности в истории и прежде всего с тем, что они развиваются в пространстве собственных ценностей, целей и смыслов бытия, достаточно далеко стоящих от экономики и политики. А потому и центрированных на воспроизводство себя и в первую очередь себя в качестве культурных и духовных основ бытия и развития цивилизации в истории, именно в этих процессах определяя ее сущность как цивилизации. Она, таким образом, лежит не в пространстве экономики и политики, не столько в формационном историческом пространстве, сколько в цивилизационном, в пространстве культуры и духовности, которая с большим трудом поддается сравнению и оценке с точки зрения критериев прогресса и направлений развития.

Именно в этой связи важно понять другое и в данном случае абсолютно необходимое: любая цивилизация есть, прежде всего, бытие и инобытие культуры. Цивилизация - небезосновный феномен, она возникает не из себя самой, а из культуры и есть объект, условие, средство, сам способ бытия культуры в обществе, способ объективации культуры во всех без какого-либо исключения элементах социума, во всех связях и отношениях этих элементов друг с другом и окружающей их природой. Культура есть конституирующее начало цивилизации: система высших ценностей и смыслов исторического и персоналистического бытия, символов Веры - экзистенциальных и трансцендентных, социальных и духовных основ идентификации?
– все это и многое другое именно культура кладет в основание цивилизации, ее становления и развития в качестве цивилизации.

Именно культура становится основой цивилизационной интеграции элементов социума в социум, тканью культуры и духовности стягивая их в цивилизационное единство, благодаря чему бытие социума из бытия социума вообще превращается в бытие конкретного социума - локальной цивилизации. И поскольку в обществе нет ничего более уникального, чем культура, постольку все, что соприкасается с ней, приобретает не просто ее свойства, а свойства ее уникальности. В этом смысле уникальность всякой цивилизации восходит к уникальности культуры, которая лежит в ее основе как цивилизации. К культуре восходят и основы цивилизационной идентификации социума процессы, протекающие не столько на экономической или политической, сколько на культурной основе. Всякий социум идентифицирует себя, прежде всего, как культурный феномен, в конечном счете, именно средствами культуры и духовности осознает себя - и то, что он есть и то, чем он отличается от других социумов, а потому в качестве цивилизационного феномена начинает жить только тогда, когда начинает жить процессами культурной и духовной идентификации. Они и только они превращают всякий акт его бытия из просто бытия еще и в акт цивилизационного бытия.

Таким образом, отнюдь не случайно, что цивилизаций возникло ровно столько, сколько возникло типов культур с цивилизационнообразующим потенциалом, ибо далеко не всякая культура способна перерасти в цивилизацию, создать локальную цивилизацию и продолжить свое бытие в качестве цивилизации. В этой связи не случайно и другое и в данном случае принципиально важное - культурный признак, так или иначе, в том или ином масштабе присутствует во всех подходах к выделению цивилизаций и их классификаций. Больше того, они становятся подходами, адекватными самой сути цивилизации, как раз по мере того, как начинают опираться именно на культурную составляющую феномена цивилизации, которая именно поэтому выступает больше, чем в качестве составляющей, она есть сама основа цивилизации. И это фундаментальное для выделения и классификации цивилизаций обстоятельство отражено в подавляющем преобладании именно культуроцентрического подхода к проблеме локально цивилизационной дифференциации исторической реальности. Он доминирует и в классической литературе по данной проблеме, начиная с Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера и кончая А. Тойнби и П.А. Сорокиным.

И это, конечно же, не случайно, как и то, что признаки социально-экономического и политического происхождения почти не участвуют в процедурах выделения и классификации цивилизаций. Они очевидным образом уступают место признакам культурного происхождения: религиозно-культурным ориентациям и стереотипам понимания, отношения и поведения в мире природы и в мире людей, соответствующим им формам социальной организации быта и взаимоотношений, вплоть до мыслительных штампов, психологических клише, системы мифопоэтических персон и формул. При этом в исторически конкретном облике цивилизации особую роль играла и играет религия, настолько особую, что это дало основание А. Тойнби именно ее положить в основание своей классификации локальных цивилизаций, которая из всех существующих, пожалуй, наиболее полно и адекватно отражает локально цивилизованное многообразие исторической реальности. И это закономерно, так как именно религия отвечает за становление основных локально цивилизационных архетипов, которые уже на уровне коллективного бессознательного определяют цивилизационную специфику, сам характер локальной цивилизации, сплачивая людей в локально цивилизационную общность.

Уже только это дает основание полагать, что в феномене цивилизации, по всей видимости, находит свое отражение не просто другая, по сравнению с формационной, а именно принципиально иная историческая реальность, с иной логикой развития, с иными закономерностями, в которых человек воспроизводит себя как человека во всей полноте своей сущности, а не только и не столько в аспекте производства основ своего материального бытия. Цивилизация предстает как иной уровень и иная форма интегративности истории, с иными, более широкими и глубокими основаниями бытия и идентификации, с иной субъектной базой, а потому с иной логикой исторического развития, глубоко связанной с формационной, социально-экономической и политической, но не определяемой ею до конца и, главное, связанной с ней таким образом, что превращает ее в часть целостной логики развития цивилизации, как последнего и самого фундаментального основания бытия истории, самого способа организации и проживания бытия истории как истории.