Чтение онлайн

— Серафима Харитоновна, а слово "навья" Вам что-нибудь говорит? — сменил тему Павловский.

— Ничего не говорит, соколик. Ты у меня уже спрашивал раньше. Забыл?

— И никаких сказок или легенд вы с этим словом не припоминаете? — не отставал Павловский.

— Нет, — помотала головой бабка Фима.

Павловский с превосходством посмотрел на Геру. Весь его вид просто кричал: "Я же тебе говорил!"

— А почему котята из Синичкино сбегали? — задала вопрос старушке Гертруда.

— Так из-за духов плохих. Очень плохих, — старуха перекрестилась. — Эти духи людей на тот свет забирают. Мне ещё моя бабка говорила, что коты этих духов сильно боятся и ежели почуют — так сразу бегут куда-подальше.

— Как этих духов зовут? — уточнила Гертруда.

— Не знаю, детка. Про них думать даже нельзя, а говорить — так просто страшно.

— Как же их распознать? — усмехнулся Юра.

— Ладно, скажу Вам то, что от бабки своей дозналась: глаз у этих духов нет, волосье длинное-предлинное, одежда рваная, а руки чуть ли не по колено. Только это всё! Больше вопросов на эту тему слышать не желаю! Лучше спою вам.

Дальше старушка пела "Виновата ли я," "Шумел камыш," "Вот кто-то с горочки спустился," рассказала сказку про глупого пана и мудрого мужика, описала, как проходили дожинки и "гуканне весны," а потом заявила:

— Устала "зюкать" с вами. Пойдёмте, дети, чай пить.

Юра и Гера вслед за старушкой переместились на кухню, где их ждал чудесный липовый чай и не менее чудесный только-только извлечённый из духовки яблочный пирог.

К чаепитию присоединился Нахим Ходорёнок, заявивший, что на работу не поедет, ибо не на чем. Нахим умолял жену позволить ему выпить с гостями смородиновой наливки, но встретив суровый взгляд бабки Фимы, понял, что ничего не светит и ушёл назад во двор чинить велосипед.

Гера и Юра тоже покрывались уйти вместе с Нахимом, однако Серафима Харитоновна решила на прощание спеть Павловскому "На муромской дорожке," поэтому пришлось задержаться.

Когда наконец Гера снова села в зелёный Хёндай, то весело спросила:

— Что теперь скажешь по поводу навьий? Выдумала я их?

Павловский завёл мотор, после чего строго посмотрел на Гертруду:

— Я скажу тоже самое: доказательств верований местных жителей в навьий нет.

— А как же слова бабки Фимы про духов без глаз? — возмутилась Гера.

— Серафима Харитоновна чётко ответила: слова "навьи" она не знает, а про духов безглазых ей, скорее всего, Нахим рассказал.

— Это не так! — запальчиво воскликнула Гертруда, но интуитивно почувствовала, что переубедить Павловского не удастся, и обиженно вздохнула. — Ты сейчас ведёшь себя, как обыкновенный упрямец.

— Повторяю ещё раз, — Юрий сделал акцент на словах "ещё раз." — Я признаю свою неправоту, если увижу навью, или ты предоставишь заговор, легенду, сказку, где будет чётко звучать слово "навья."

Гертруда с осуждением посмотрела на Юрия:

— Бабка Фима рассказала, что коты боятся безглазых духов. Это не считается?

— Нет. Давай исходить из фактов. Серафима Харитоновна никогда не слышала о навьях. Всё. Точка! — категорично заявил Павловский.

Гера отвернулась к окну: продолжать разговор было бессмысленно.

Дорога до Синичкино прошла в гнетущей тишине. Юра даже не включил радио. Он молча вёл машину, Гера смотрела в окно.

Как только зелёный Хёндай запарковался у двухэтажного кирпичного здания, Гертруда тут же покинула машину, не сказав Павловскому на прощание ни слова.

— Как поездка в Дымково? — спросил Геру Радмир, стоявший за стойкой администратора.

— Чудесно! — раздражённо выпалила Гертруда и, не останавливаясь, прошла на второй этаж в свою комнату.

В своей комнате Гертруда провела следующие три часа. Сперва она злилась на упрямство Павловского, затем, поостыв, решила, что Юрий прав: доказательств верований местного населения в навьий не сохранилось. Даже если безглазые духи были частью местного фольклора, то бабка Фима кроме описания внешности ничего о них не знает, а слово "навьи" старушка никогда не слышала.

Придя к выводу, что на Павловского не стоит злиться, и даже хорошо бы извиниться перед ним за своё собственное упрямство, Гертруда сходила на обед в столовую, в которой кроме повара никого не было.

Гера с удовольствием поболтала с Христой, потом прогулялась по асфальтированным дорожкам вокруг лабиринта, краем глаза отметив, что зелёный Хёндай отсутствует на парковке у двухэтажного офиса.

Вернувшись с прогулки, Гера застала в лобби Виолетту, которая кричала кому-то в телефон:

— Да пошёл ты! Подавись своими деньгами!

Гертруда остановилась.

— Всё нормально? — с беспокойством спросила она, когда Виолетта раздражённо швырнула телефон на диван.

— С папочкой поговорила. Просила денег на онлайн курс по макрофотосъёмке. Как ты, наверное, поняла: денег я не получила.

— Может тебе перестать надеяться на родителей и начать жить самостоятельно: найти работу, снять жильё, зарабатывать и тратить деньги так, как считаешь нужным?

— Такая унылая жизнь — для лохов! — фыркнула Виолетта. — Я уже попробовала так жить. Не могу!

— Тогда придётся договариваться с родителями, — Гера продолжила путь назад в свою комнату.

— Зайду за тобой в семь вечера. Пойдём вместе на ужин в столовую, — крикнула ей вслед Виолетта.

— Хорошо, — не оборачиваясь, кивнула Гертруда.

Время до ужина Гера убила просмотром телевизора.

Ровно в семь вечера в дверь комнаты Гертруды постучали.

— Привет, — улыбнулась Виолетта, когда Гера открыла дверь. — Пойдём ужинать.

— Пойдём! — согласилась Гера.

— Надеюсь, что вечер будет не таким унылым, как день, — ворчала Виолетта.

— Ты не знаешь: Павловский вернулся в Синичкино? — спускаясь с лестницы, спросила Гертруда Виолетту, высматривая зелёный Хёндай на парковке.

— Наверное ещё нет, но он вернётся. Юрий любит ездить по окресным деревням в поисках фольклорного материала.

Придя в столовую, Гера поприветствовала Самуила Яковлевича Флора, который уже приступил к десерту:

— Добрый вечер и приятного аппетита.

— Благодарю, Гертрудочка, — кивнул Самуил Флор и тут же спросил. — Вы, девчата, случайно не встречали Натаниэлу Исмаиловну где-нибудь? Я беспокоюсь, потому что она на ужин никогда не опаздывает, а сегодня подзадержалась.