Чтение онлайн

— Эй, — сказала она. — Ты тут впервые? Выглядишь растерянно.

Наверное, она тоже была старой магии. Она не узнавала меня. Я чуть расслабился.

— За последний месяц у меня многое впервые, — я указал на метку.

— Только с экзамена? Ох, — она поежилась. — Не знаю толком ничего о нем, но говорила с другими магами, прошедшими его, и впечатляет, что ты тут так быстро после этого. Я — Ноэми, кстати. Обожаю фантазировать и слишком любопытная, как мне говорили.

Она улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.

— Финн, — сказал я в ответ и указал на комнату. — Это… что мы тут делаем?

— Они всегда немного ждут, чтобы все успели прийти, а потом люди получают шанс высказаться. Порой мы делимся на группы — пишем письма или продумываем звонки… Последние пару встреч мы готовились к открытому протесту, но я не знаю, что из этого выйдет, — она рассмеялась. — Звучит так, словно я тут давно, но это только мой пятый раз. Мне повезло, что я связалась с Луисом.

— Луис?

— Увидишь, — сказала она, улыбаясь мечтательно. Похоже, Луис нравился ей больше, чем только из-за связи с этими собраниями.

Я хотел спросить, откуда она — она была на пару лет старше меня, но я не помнил ее в Академии — когда мое внимание привлек парень, идущий мимо. У него был синий ирокез в дюйм высотой по центру черепа с короткой щетиной волос.

Я знал его. Но не из Академии.

— Эй, — я поднял руку, чтобы привлечь его внимание, а потом попытался вспомнить его имя, но его не было в голове.

Конечно. Я мог представить его во дворе у сияющих белых зданий экзамена с ирокезом в пять раз выше, я слышал, как он бормотал, что не будет дружить, когда наша группа собралась в общежитии в первую ночь, но, как и со всеми мелкими деталями тех пяти дней, я потерял его имя. И я вроде бы знал, откуда он был, не из Нью-Йорка, но остальное мне не давалось.

Парень удивленно посмотрел на меня.

— Вряд ли я тебя знаю, — сказал он. Его метка Выжженного выделялась ярко, как моя, на бледной коже — там кожа была в небольших пятнах и в розовых шрамах. Я вспомнил еще фрагмент: он был весь в ожогах, стонал, пока мы пытались увести его по черному коридору.

Магимедики не смогли идеально исцелить его.

Я не знал, выжил ли он. Я обрадовался, хоть и не мог ему ответить.

Я не мог сказать, что знал его по экзамену. Чары мешали. Экзаменаторы стерли его воспоминания полностью, судя по его взгляду на меня. Он меня не помнил.

— Когда получил свою? — я постучал по виску. Ничто не мешало спросить.

— В этом году, — он сделал паузу, словно не знал, хотел ли продолжать разговор. — А ты?

— Тоже. Я чувствовал, что мы схожи.

Он смотрел на меня пристально, но не узнавал. Холодок пробежал по моей спине. Я бы смотрел на него так, если бы не вмешалась та женщина-экзаменатор. Я бы потерял все.

Конечно, из обрывков я помнил плохое отношение парня к старой магии, так что, может, было к лучшему, что он не знал, кем я был.

— Я не могу об этом говорить, — сказал он, и я понял, о чем он, как мог понять только товарищ по экзамену.

— Знаю, — сказал я. — Но, кхм, мне нравятся твои волосы.

Он провел ладонью по ирокезу со смесью гордости и смущения.

— Было лучше. Больше. Я отращиваю его. И я лучше возьму пончик, пока все не съели.

Писк микрофона донесся со сцены. Парень — за двадцать, широкоплечий и подтянутый, с бронзовой кожей и черными волосами, что завивались за ушами — постучал по микрофону на трибуне. Ноэми кивнула, просияв.

— Всем привет! — сказал парень теплым голосом. — Рад видеть, как много вас готово поделиться историями и, может, заняться делом ночью.

— Привет, Луис! — завопили голоса из толпы. Ага, это о нем говорила Ноэми.

— Мы начинаем, — сказал он. — Некоторые хотят, чтобы их услышали. Но сначала я хочу поприветствовать тех, кто пришел в Лигу Свободы магии впервые. Мы открыты для всех — Приглушенных, Выжженных, простаков — кого лишили всех возможностей в мире магии лидеры Конфедерации. Когда я начал собрания четыре года назад, нам нужно было место для небольшой группы. Поражает, как много нас стало, и как вырос наш энтузиазм.

Люди хлопали, некоторые вопили. Все повернулись к сцене и смотрели.

— Устраивайтесь удобнее, угощайтесь, слушайте и не скрывайте мыслей, — добавил он. — Мы просим только это. Если хотите что-то сказать, подходите ко мне в любой миг. Я вас пропущу.

Он отошел, и к микрофону встал пухлый бледный парень.

— Мы знаем, как Конфед объясняет Приглушение, — начал новенький, его решительный тенор разносился по комнате. — И мы знаем, что все это бред.

Некоторые вокруг меня согласно ухали. Парень продолжил, указал примеры, когда Избранные маги вредили, а Приглушенные совершали много добра, но могли сделать больше с полной связью с магией. Я не слышал мелодию вокруг себя, но другая энергия наполняла комнату, полная пыла и решимости.

Сердце колотилось. Парень ругал политику, что была написана людьми, как мой прадед и дядя Реймонд. Я слышал, как мои родители поддерживали Приглушение. Я не знал, что сказали бы в моей семье об этой речи или о том, что я пришел ее послушать. Но, хоть я нервничал, я улыбался.

Юпитер, Марс и Венера, эти люди были мне нужны, если я хотел подавить Круг, убрать экзамен и все, что они ввели. Они видели те же кошмары, что я и, даже если не все пережили лично или не могли вспомнить.

После Приглушенного парня Луис предложил микрофон девушке по имени Эри, метку Выжженной было видно на ее оливковой коже под челкой волос с розовыми прядями. Она болтала, жаловалась на скрытность экзамена, и как потом обращались с участниками, но я не мог отрицать, что ее гнев находил во мне ответ. К моему удивлению, потом на сцену пошла Ноэми.

— Я так рада, что вы приняли меня, когда я начала приходить сюда, — сказала она, голос подрагивал, она сжимала микрофон. — Знаю, многие маги думают, что людям без магии нет места в вашем обществе, и я не виню их из-за того, как мы, «простаки», с вами обращаемся. Но мы многому можем у вас научиться, а это я люблю больше всего. Я выросла на истории о ведьмах и колдунах, и я хочу узнать, как все на самом деле. Вам не нужно использовать магию, чтобы изучить ее. Если Конфедерация откроет хоть несколько мест для академиков без магии, чтобы проводить исследования в их библиотеках, проводить тесты и эксперименты, чтобы мы все лучше понимали этот феномен. Думаю, это пошло бы на пользу всем.

Я смотрел на нее, а она описывала свое мнение, перечисляла свои попытки убедить представителей Конфеда, что она была серьезной и посвятила себя изучению магии. Она была простачкой?

Мне не стоило удивляться. Луис упоминал простаков. По ее виду сложно было понять. Я просто…

Было глупо думать о простаках, когда я не говорил с не-магами, кроме заказа еды в ресторане или такси. Я думал, что они как-то отличались от нас, хоть разницей была лишь связь с магией, которой многие тут были лишены.