Чтение онлайн

Ребенок бодрый и веселый в предвкушении встречи с отцом. Не отвлекает, видя мою загруженность, но периодически всовывает свой маленький аккуратный носик в мои дела. А я, как чертова белка в колесе, с телефоном, приклеенным к уху, пытаюсь заниматься уборкой и готовкой. Одновременно. Тотальная ошибка. Потому что совершенно все валится из рук.

А день неумолимо приближается к вечеру, и я прекрасно знаю, что после шести наведается Алексеев. НО. Каково же мое удивление, когда едва стрелка часов опускается ниже пяти, звучит звонок в дверь.

С неряшливым пучком на макушке, с прядями, что, настырно выбиваясь, падают на лицо, в какого-то хрена майке на бретельках, облегающей и короткой, да еще и в шортах, которые и шортами-то назвать можно с натяжкой, в ржачных полосатых носках и с измазанным уголком рта в джеме, я спешу, мать его, к дверям.

Нет, я не специально. Клянусь. Всему виной шальная мысль устроить генеральную стирку чуть ли не всего шкафа. Потому я себя упаковала в то, что осталось более или менее чистым и редко надеваемым. И, разумеется, глупо было начинать всю эту вакханалию, зная, что его величество прибудет. Но нервозность и желание куда-то себя деть дали о себе знать. И как всегда у меня все бывает совершенно не лучшим образом.

На пороге появляется ОН. Вообще не новость. Но я залипаю на месте, так и держа распахнутой дверь, вцепившись в ручку как в якорь. Утопаю в осознании своей сраной наивности, потому что как я могла рассчитывать хоть на какое-то охлаждение в его сторону? Если от одного лишь лицезрения у меня, черт возьми, внутри, как в центрифуге, все смешалось и сердце кульбиты выдает. Дышать? Как? Если он стоит на расстоянии полуметра в идеально отглаженном костюме и дизайнерском полупальто, с небрежно накинутым на шею шарфом. Затапливая меня своим запахом.

Ни тебе «Привет» ни тебе «Как долетели?». Молча смотрит, медленно моргает пушистыми ресницами. Загорелый слегка… Гладко выбритый в коем-то веке. С кристально-чистыми глазами, такими темными, как чертов насыщенный свежесваренный кофе. А колени-то дрожат… И это после двух недель сказочного секса со жгучим португальцем. Вытрахать Лешу из своей головы? Трижды ха-ха. Но огромный мне плюс за попытку.

Проверить хотела? Проверила. Мое либидо по-прежнему тащится от этой невозможной сволочи. И вставляет все так же, стоит только посмотреть. И злость материализуется как по щелчку пальцев. И надо бы захлопнуть дверь и свалить вглубь квартиры, чтобы продолжить начатое. Но нет же. Стою. И вспоминаю не Микеля, который заставлял меня захлебываться множественными оргазмами, а Лешу, с которым когда кончаешь, кажется, что сердце останавливается. И это экстаз не физический, а на каком-то ином уровне. Вроде и нет ничего одухотворенного в трахе с женатым мужчиной, но черт… Вероятно, любовь идет как основная приправа. Она оттеняет все вкусовые качества нашей близости, делает ярче и запоминающейся. Это вам не интрижка с малознакомым португальцем, как бы тот ни был хорош. Не интрижка. Тут все давно корни пустило, хер выкорчуешь.

Но ладно, я-то замерла и жадно осматриваю его всего. Потому что тосковала в глубине души. Ждала встречи. И услышать глубокий обволакивающий голос безумно хочется. И вкус, и запах. Его хочется снова. Это неискоренимо и неисправимо. Ты хоть мне голову открути, а тело так и будет к нему стремиться. А он-то чего стоит, как будто ногами врос в половицы, и не шевелится? Плавно скользит взглядом по мне, начиная от глаз и заканчивая дурацкими носками. Каждую мелочь замечает: от браслета, инородно поблескивающего на моей загорелой коже и до едва заметного засоса на правом плече. Вот какого лешего надела я открытую майку? Непонятные суицидальные наклонности, видимо… Потому что никакой логики в моем поведении. И в его тоже.

Всего пара секунд — и я ощущаю теплое дыхание у губ. Пронзительные глаза, плавящие меня, терзающие и распиливающие эмоциями на несколько частей. Короткий миг его сдающего терпения. Минутная ошибка и подорванная выдержка. Чертовски хваленая. Но… Крупицы желания на дне карих глаз, как маленькие искры, сейчас поблескивают и отражаются в моих. Я уверена, он видит весь спектр. Он чувствует, как мое тело струной вытянулось и к нему стремится. Поднимает руку и большим пальцем медленно стирает чертов джем с моих губ. И я в каком-то запретном предвкушении, борясь с легкой дрожью от касания. Только вот нить, что стала образовываться, резко натягивается, когда он так же внезапно отстраняется. И те самые искорки взрываются в его глазах, мизерные вспышки, и темнота такая безразличная и нечитаемая застилает. Стена между нами выстраивается заново. И то ли мне кажется, то ли на моем лице гримаса почти болезненная, и зубы как от оскомины свело.

Моргаю, чувствуя резь в глазах, что за его пальцами следят, которые растирают между собою липкую субстанцию. Не выдерживаю. Стремительно закрыв дверь, ухожу на кухню, чтобы вытравить изнутри это ощущение безнадеги. Он хочет, но, судя по поведению, снова что-то решил. И, конечно же, не в мою пользу. И больно, будто живьем вырывают сердце, когда ребенок к нему подбегает и запрыгивает на руки. Их объятия и тепло в голосе бывшего мужа. Радость встречи и нужда друг в друге. А я?.. А я ебучий инкубатор, что выносил, родил и растил. Инкубатор, к которому иногда просыпается страсть. Чувство собственничества и что-то из разряда «и сам не гам, и другому не дам». Долбаная несправедливость.

Искоса временами наблюдаю за их воцарившейся идиллией. За каменным лицом Леши, когда он просматривает фото и слушает рассказ сына о каждом. Но не вижу ревности. Хочу найти в его глазах, когда мы встречаемся взглядом, но не вижу. И сомневаюсь, что он ее прячет, потому что глухое разочарование там настолько явное, что желудок в спазме скручивает.

Ну не чувствую я вины. Нет ощущения, что я изменила ему. Ничего вообще нет, кроме какой-то дичайшей обреченности и убийственной в своей силе любви. Никому на хер ненужной. Не имеющей вообще никакой ценности и значения. Это просто голый факт, не трогающий и неважный.

А я в таком состоянии крайне нестабильна. Мыслей много, но они не вырисовываются во что-то дельное. Понимаю только одно — мне не хватает сейчас долбоебизма Кирилла или выраженной участливости Микеля. Нужен эффект замещения, неполного и временного. Но нужен критически. А Кир не поднимает трубку. Канув в небытие, когда нужен больше всего. Микель же… Звонить ему не поднимается рука. Потому что были четко обозначенные границы. Я рядом — и есть все, меня нет — и нет ничего. Яснее некуда. Циничнее и расчетливее тоже.

Упарываюсь, полируя и без того зеркальную поверхность плиты. До состояния маленькой бочки отпиваюсь какао. Туплю в окно, где по-прежнему белым-бело. Не знаю попросту, чем заняться, только бы не идти в комнату, где отец и сын. И вздрагиваю, выпустив из рук телефон, когда тот начинает верещать.

И это… Микель. Как чувствует, право дело. Волшебник, честное слово. Начинает с легкого шутливого наезда, мол, почему у меня не включен Скайп. Вынуждает встать и пойти в комнату за ноутбуком, который я под соколиный Лешин взгляд забираю и ухожу обратно, нутром чуя, что это к чему-то в конечном итоге приведет. И пусть. Топтаться на месте достало.

А португалец выглядит все так же вкусно. Правда, в тусклом освещении кажется старше.

— Что с настроением, Лина? — улыбается, глядя в камеру. Оголен по пояс, а что там ниже — не видно. Сидит явно на полу, установив девайс на стол напротив.

— Все хорошо, просто устала, — неправдоподобное оправдание. Только вот он знает меня не настолько хорошо, чтобы уловить ложь. А наушников нет, и я стараюсь прислушиваться, но, кажется, не всегда улавливаю все из-за хреновой громкости. Но если сделаю громче, то наш разговор услышат все в квартире. Что нежелательно, хоть и не смертельно.