Чтение онлайн

– Тебе что приказано солдат?– прочитав краткое послание, обратился к гонцу генерал-майор.

– Быть в вашем полном распоряжении до тех пор, пока город не падет, после чего как можно скорее отправиться обратно к государю,– ответил драгун.

– Хорошо, значит, будешь пока вместе с моими вестовыми. Проводи на постой,– бросив адъютанту, Третьяк погрузился в чтение схематично изображенного города.

На карте разными по толщине линиями были указаны старые крепостные стены и мелкими вкраплениями относительно недавняя кладка, где-то были приписаны цифры, а где-то вовсе ничего не было. Генерал-майор разглядывал форт на юго-восточной стороне, пару батарей на восточной стороне города, расположенных со стороны Ладоги мысленно провел пару линий, удовлетворенно хмыкнул и пошел к себе в шатер.

Всю второстепенную работу выполнят уже без его участия, а значит, командиру можно немного отдохнуть, и ночью вновь приняться за работу, ломая глаза от неровного света восковых свечей.

Как это обычно бывает в начале любой осады, первые дни были относительно спокойными, даже артиллерия русских войск не выстрелила ни разу по городу, правда этого нельзя сказать о гарнизонной артиллерии. Десятка три чугунных чушек приземлились в полуверсте от лагеря, напугав взрывами неказистых лошадей драгун. Солдаты же, занятые работой по устройству долговременного лагеря держались на почтительном расстоянии от стен города.

Кроме того, два полка пехоты, под предводительством полковника Милютина ушли чуть дальше, отрезая защитникам возможные ходы отступления и снабжения. Приказ царя Алексея в первом письме по отношению к жителям всех захваченных городов был предельно четким: «… половину уцелевших коренных жителей города нужно выселить и доставить к Новгороду. Всех пленных шведов необходимо сопроводить на постройку Вышневецких каналов, для этого к тебе Николай подойдут в начале июня два отряда донских казаков числом в пятьсот человек…».

Непонятный, жесткий приказ государя вызывал недоумение у генерал-майора, да и как потом город заселять, если жителей то останется треть, если не меньше? Ведь сами они, конечно же, не сдадутся, а в первый день штурма мирные жители сполна хлебнут своей кровушки…

Боярин Третьяк просто не знал, что государь, советуясь со своими ближниками, и членами Совета, пришел к выводу, что коренное население будет лучше «перевоспитать» в новых условиях. Указ о «Принудительном переселении на два десятилетия» вот-вот должен быть подписан, в нем черном по белому написано о том, что две третей жителей Финляндии, Прибалтики должны быть переселены в русские города и веси, или говоря проще «распылены на просторах Руси». Причем семейства, принудительно переселенные в новое место, должны быть посажены в тех землях, где есть нехватка рабочих рук, то есть в Поволжье и Сибири, для этого из резерва казны выделяется порядка 20 рублей каждому семейству, дается по 15 четвертей хлеба на одного члена семейства и по три сажени полотна. Вот только для многих сторонников государя эти чудачества царя казались бредовыми, зачем спрашивается давать смердам и бродягам деньги на постройку нового жилища, если можно просто выгнать их из домов и отослать куда-нибудь подальше, к примеру, дороги на Юге прокладывать, там как раз нехватка рабочих рук, о-го-го какая. Но указ все же будет обнародован, а для тех семейств, которые добровольно отправятся в новые края, предполагалось ввести дополнительные поблажки. Плюс ко всему в каждый захваченный город вместе с новыми людьми отправлялись молодые семинаристы, посвященные в сан и благословленные на богоугодное дело самим патриархом Иерофаном, нести разумное, доброе вечное.

Конфликтовать с братьями-христианами строго воспрещалось, как впрочем, и поддерживать иноверцев. Для всех не православных концессий на Западе предусматривалось введение некоторых ограничений, однако права городов, доселе находившихся под властью шведов, не только урезались, но и менялись вовсе, по образу и подобию Русского царства. Ведь введение в город православных священников и замена большинства жителей русскими переселенцами и есть попытка противостояния развития антирусских настроений. Удастся ли это, Алексей не знал и никому не говорил истиной причины таких непонятных для современников указов…

Наконец все приготовления были сделаны, брустверы насыпаны и укреплены, пара редутов на особо опасных направлениях возможного прорыва ощетинилась десятками фузей, где-то позади замерших перед орудиями артиллеристов, ржали кони. Ответ на предложение сдать город был таким как и ожидал командующий бригадой. Шведский офицер – комендант города в особо «лестных» выражениях отозвался о «русских медведях» и том месте, куда им необходимо следовать в данный момент. По-крайней мере именно так сказал переводчик, может, по наблюдению Третьяка если переводчик и приврал, то не намного. Вон до сих пор на стене Кексгольма слюной седоусый вояка исходит, будто припадочный.

– Командуйте майор своими орлами, пускай начинают обстрел намеченных целей.

Поглядев на сосредоточение шведских солдат, генерал-майор, подумал о том, что неплохо бы заиметь себе парочку тех орудий, которые были у витязей. Больно уж точно у них ложились снаряды, да и их «кубышки» неплохое подспорье против спрятавшегося за стенами неприятеля.

…Начав обстрел города с утра, канониры не добились существенных результатов, не считая пары выбитых каменных зубьев на стене. Зато первичная пристрелка орудий была сделана, и теперь снаряды перелетали через стену, взрываясь за ней или ложились в те места на стене, которые были указаны на карте города как наиболее уязвимые.

После первого же залпа раскаленными ядрами в высь пополз дымный след пожара, но не успел он укрепиться на небосводе, как начал рассасываться, по всей видимости, его затушили. На этом первый день осады закончился, колонны солдат развернулись и неспешно направились обратно в лагерь, только пара рот осталась на месте, занимая свои позиции рядом с остывающими орудиями. Вопреки ожиданиям командующего никаких ночных вылазок защитники города не делали. Только пытались достать русские орудия из гарнизонной артиллерии. Вот только как оказалось орудия в ней стояли давние и малопригодные для точной стрельбы на предельные расстояния. Так что ответной пальбы в свою сторону русские канониры могли не опасаться и раз за разом спокойно прицеливаться в намеченные генерал-майором точки.

Посылать парламентера второй раз боярин Третьяк не стал, на шестой день осады, назначив штурм города. Быть может, с ним можно было бы и не спешить, но, во-первых, требовалось скорее разобраться с созданием плацдарма для беспрепятственного ввода войск в Финляндию и вернуться к Выборгу, где дожидаться прибытия князя Голицына, под чье командование генерал-майор и должен поступить.

Так же в скором времени в воды Балтийского моря должна выйти галерная эскадра адмирала Матвея Апраксина в составе 77 судов, уже не раз тревожащая побережье шведов, сжигавшая небольшие деревушки и зазевавшиеся патрульные и каперские суда противника. Вот только сейчас эскадра сопровождала транспортные корабли, на которых везли десант для захвата Гельсингфорса – расположенного в тылу остатков армии Шведского королевства.

Если бы кто-то из современников государя мог бы прозреть будущее усопшего царя-преобразователя, то несомненно бы увидел, что многие ошибки возможные исправлены его сыном и нет тех пустых надежд на помощь Запада в войне со Швецией. Хотя при всем скептицизме и откровенном пренебрежении приморскими немецкими княжествами царь-батюшка все равно поддерживал дружеские отношения с ними, стараясь сохранить Северный союз, однако прекрасно понимал, что действия союзников как таковые не продвигаются, а стоят на месте. Многое было известно государю России, но это был именно тот случай, когда этими знаниями запрещалось делиться, с кем бы то ни было. Поэтому часто окружающие Алексея люди просто не понимали задумок своего царя.

Правда надо заметить, что некоторые решения все же находили живой отклик в сердцах подданных, к примеру государь приказал прекратить все работы на западе Охты и вести их на восток в сторону, где не наблюдается наводнений, тем самым Петербург избавлялся от прорвы глупых, никому не нужных проблем. Говорят, когда комендант Нарвы – Зотов узнал об этом, даже прослезился от счастья.

В судостроительстве так же произошли изменения, под внимательным присмотром Ермолая Тимошкина, воронежского корабела обучавшегося в Голландии и Англии, все сырые леса были изъяты и отправлены на просушку. Время, когда России требовалась любая лохань, могущая держаться на плаву, прошли, теперь требуются суда крепче и надежнее постоянно тонущих кораблей Балтийского флота. Но это все дела не одного месяца, и даже не одного года, плюс ко всему неусыпный надзор за высшими сановниками и мастерами-протекторами (протекторы*– создатели идей или проектов, которым поручается их воплощение в жизнь) с каждым месяцем должен усиливаться, уменьшая возможное расхитительство и взяточничество. Отбирая для этого все тех же фискалов, уже показавших себя наилучшей стороны, начав расследование дел в Москве, Рязани, Туле и Липецке, в первую очередь на особо важных объектах и их «высоких» кураторов в частности. Хотя многого им и не хватает, ведь фискальная служба только проходит свое становление и ей только предстоит создать, избрать нужные для себя способы добывания информации, не нарушая при этом законов государства.