Чтение онлайн

– А мое хобби – потрошить младенцев и купаться в фонтанах свежей крови.

Паладин хмуро взглянул на парня, и тот хохотнул:

– Ты всерьез верил в эти басни?

– Нет, но…

– Хлеб. Мне нравилось печь хлеб. Настоящий, по традиционным технологиям.

– Ты пек хлеб? Темный властелин пек хлеб между массовыми жертвоприношениями и оргиями?

– Оргии – не моя идея, и я в них участвовал всего пару раз, – тут же открестился Каин. – Но у каждого свои замашки. Ты давай не отвлекайся! Что тут у нас?

Каин лежал в кровати под чистым одеялом и смотрел на едва заметную россыпь звезд на небе. Справа виднелась луна, которая давала блики на доспехе Рима.

– Когда пропал ты и еще трое, я понял, что дальше так продолжаться не может, – произнес паладин, глядя на ночной город за окном. – А еще задал себе главный вопрос: «Где те, кто вырос на улице?»

– В земле, – тихо ответил Каин. – На улице не выжить без покровительства. Либо на поклон к наемникам, либо в лагерь для беспризорников, где шансы выжить в отрицательных величинах.

– Я видел эти группировки, что подминают под себя таких, как мы. Они их просто использовали как мясо. Самые проворные, когда подрастали, уходили в эти группировки, но так и оставались мясом. Поэтому я решил, что это тупиковый путь.

– И ты продался инквизиции?

– Зачем инквизиции голодный беспризорник? – усмехнулся Рим. – Плевать они на нас хотели. Да и мне она не нужна была. Я просто искал выход и нашел его.

– И где?

– Сначала я выклянчил у ростовщика место для ночлега в обмен на уборку вокруг его дома и помощи его жене на кухне. За это она меня иногда подкармливала. Я ел раз в три дня, но честно ему помогал. За это он замолвил за меня слово, когда я просился в торговый павильон уборщиком.

– Пресмыкался и выпрашивал монеты, – усмехнулся Каин. – Ожидаемо. Тебе всегда было проще прогнуться.

– Может, и так, но я не просто работал. Я учился. Учился всему, чтобы больше не голодать и не воровать. Я больше не хотел выживать. Читать и писать меня учила проститутка, для которой я бегал за алкоголем. Основам кулака меня учил отставник-калека.

– А как ты в инквизиторы угодил?

– Училище ордена было лучшим, – хмыкнул Рим. – Самый высокий балл, индивидуальный отбор и проверка генома. Хотел туда, чтобы доказать всем, что не хуже их.

– И как? Доказал?

Рим поднял руку и оттопырил палец с кольцом инквизитора.

– Достойно, – с усмешкой произнес Каин.

– А ты? Как ты умудрился вляпаться в темную магию?

– Ты говоришь так, словно темные только и делают, что убивают и уродуют окружающих.

– Нет, конечно. Я видел всяких. Мне доводилось участвовать в убийстве паладинов, перешедших черту.

– Надо же. А я думал, ты слепой фанатик. Скажи, о чем ты думал, когда учился и работал в нескольких местах? Когда мел вокруг дома этого скряги? О чем ты думал, когда пытался поступить в училище ордена?

– О том, что никогда не вернусь на улицу.

– Когда я просил ученичества у темного мага, я думал о том же, – кивнул Каин. – У каждого свой путь, но у меня много вопросов к инквизиции. Они перестали быть карательным органом. Они превратились в таких же обезумевших убийц, как и сошедшие с ума темные.

– То есть ты признаешь, что темные – обезумевшие убийцы.

– Да. Среди них очень много озлобленных, сломленных людей. И сломали их вы. Вы сами создали тех чудовищ, что вокруг вас. Тьма не умеет злиться. У нее нет памяти. А вот у людей, что способны призывать тьму, она есть. И если ты внимательно следил за такими чудовищами – они отлично запоминают злобу, боль и ненависть, но очень быстро забывают любовь, преданность и дружбу.

– Все чудовища вокруг выращены нами, – кивнул Рим. – Тут ты, Каин, прав.

– Не называй меня так больше, – парень повернулся на бок и прикрыл глаза. – Теперь я Нобу. Надо хотя бы начать откликаться на свое новое имя.

Несколько секунд он молчал, но спустя минуту начал бормотать вслух:

– Парень был под серьезным прессом. Не знаю, что тут происходило, но он давно принимает антидепрессанты. Он хотел покончить жизнь самоубийством, но у него не получилось.

– А ты в этом уверен? – повернулся к нему паладин. – Может, получилось, и именно поэтому ты оказался внутри его тела.

– Может, и так, но нам придется разбираться с его проблемами. И чует мое сердце: их будет немало.

– Это сердце не твое.

– Теперь мое, – недовольно буркнул Каин. Тут ему в голову пришло воспоминание мировой карты, и он недовольно перевернулся на другой бок. – Черт бы побрал этот мир.

– Что? Мировая карта покоя не дает?

– Здесь все может оказаться иначе. Мы можем вляпаться в неприятности, даже когда зайдем в туалет! Я поначалу думал, что это все же прошлое, но оказывается – другой отсталый мир.

– Ну да, особенно если наступить не туда, куда нужно. Ты бы видел, как на тебя смотрела мать, когда ты руками ел.

– Я лучше буду руками есть, чем останусь голодным. Я не умею есть палочками, как она.

– Да, наблюдать за ней было забавно, – кивнул Рим. – Но тебе придется учиться.

– Да, иначе будет много вопросов… Черт бы подрал этот мир!

Парень перевернулся на другой бок и завозился в постели, пытаясь выпутать ноги из одеяла.

– Черт, как же неудобно, – проворчал он. – Где мои спальные капсулы? Хотя бы сонный резонатор…

– Тоже разучился засыпать самостоятельно? – хмыкнул Рим. – Думаю, придется учиться заново. Кстати, скоро рассвет.

– Да-а-а-а-а, – протянул Каин. – Давно у меня не было подобных деньков. Чтобы на тот свет и обратно.

– Хочешь сказать, у тебя подобное уже было?

– Было. Поверь. Я не раз думал, что смерть пришла за мной и все рухнуло. Ладно, хватит болтать. Надо хотя бы немного помедитировать и попробовать уснуть…

Сон был очень необычный.

То, что это видение, Каин понял сразу после того, как осознал, что может свободно рассуждать. Обычно его сны были бессмысленными и неконтролируемыми. Этот был таким же, но вот рассуждал он здраво, а это уже серьезно настораживало.

Серое марево вокруг внезапно разошлось, и перед бывшим темным магом появилось огромное зеркало. В нем он увидел себя, но тут же заметил, как отражение двигается помимо его желания.

Нобу поднял руку и задрал челку, под которой оказался слегка изогнутый горизонтальный шрам.

– Но-о-о-обу! – раздался ехидный голос за дверью.

Нобу в ужасе стоял на унитазе, чтобы не выдать своего присутствия.

БАХ!

Раздался удар двери в первую кабинку.

– Нобу, ты только все усложняешь! – повторил тот же голос. – Выходи, будет… не так больно.