Чтение онлайн

– Костеров, ты не охренел часом?! Меня избили, и я же и виновата?!
– взбрыкнула я, зашипев из-за боли, что появилась, стоило лишь немного пошевелить мышцами лица.

– Поешь яблочко и хватит возмущаться!
– скривился он, сев напротив меня в кресло, что стояло немного поодаль. И я и правда, привстав и потянувшись, взяла яблоко, но вместо того, чтобы есть, я кинула его в Костерова, надеясь попасть в лоб. Не особо-то и отвлекаясь от экрана, он поймал его одной рукой.

– Ты вообще человек?!
– рявкнула я, а он, усмехнувшись, кинул яблоко обратно, которое я еле поймала. Правда, его лицо почти сразу же приобрело ожесточенное, такое необычное выражение, будто он увидел своего главного врага в экране яблокофона.

– С утра был им, но этот день явно пытается сделать из меня монстра, - со сталью в голосе, почти рыча, сказал он. Усмешка сменилась на оскал, делая его каким-то нереально жутким, - отец вычеркнул меня из завещания, нотариус отписался.

– Убей сестру, стань единственным наследником, раз ты ее ненавидишь, - пожала я плечами, а Костеров поднял брови, мол: "Ты дура, или прикалываешься?".

– Мой родитель, предоставивший сперму для зачатия, охраняет ее, как зеницу ока. Я уже пытался, две недели "реабилитации" в психдиспансере, - он встал и размашистым шагом подошел к окну. Распахнув его, вновь закурил, - слушай, помоги, а? У него днюха через полтора месяца и, судя по всему, он на сто процентов уверен, что после этого я ничего не выкину. А ты вполне можешь сыграть роль прекрасной подлянки...

– Нет! Хер знает, что у меня вообще будет с лицом к тому времени, - запротестовала я. Костеров уже повернулся, чтобы высказать мне все, что он обо мне думает, но тут в палату вошел один из самых ненавистных мне персонажей, которого я предпочла бы больше никогда не видеть.

Моя гребаная мать!

Вздохнув, я откинулась обратно на подушки и устало прикрыла глаза. Все, это конец. День, месяц, год не могли быть хуже! Просто не могли! Какого хрена она тут забыла?! Зачем приехала? Нашла наконец, где я?!

– Привет, доченька, - к моей койке подошла взрослая женщина в черной шубе и черном обтягивающем платье, которая села на стул возле моей кровати, не скрывая своего ехидства. Смотря на нее я не могла найти ни капли сходства с ней - она была приземистой брюнеткой с темными, как смоль, волосами, большими, невинно распахнутыми глазами и тонкой полоской бледных губ. Время пощадило ее, она почти не изменилась со времени похорон моего отца, брата и деда, вероятно потому, что для нее это не было горем. Мимические морщинки вокруг глаз даже придавали ей какого-то странного шарма, делая ее более зрелой в глазах окружающих.

– Что надо?
– сухо бросила я, со скепсисом посмотрев на нее, - Я тебя, кажется, не звала, - Костеров разумно молчал, наблюдая за этой милой семейной картиной.

– Все жду, когда же ты наконец поймешь, что без меня совершенно ничего не можешь и не значишь. Как тебе там живется, в отцовской квартире, которую муженек так благополучно спрятал от меня?
– я сжала руку в кулак, стараясь сохранить всю свою холодность и душевное равновесие, которые норовили вот-вот разрушиться подчистую, - Удивлена, что нашла тебя не на помойке!

– Обоюдно, - улыбнулась я натянуто, смотря в потолок. Все хорошо, Саша, все хорошо! Думай о зайчиках! Или об охоте. Можно тоже на зайчиков.

– А ты не меняешься, я погляжу...
– дверь хлопнула, заставив меня повернуть в голову. В проходе, в серой толстовке от рыночного "Prada" и в голубых джинсах стояла моя темноволосая сестрица, которая улыбалась не менее ехидно, чем моя мать. Усмехнувшись, я посмотрела на нее.

– А, да, я же забыла, что вы хвостиком друг за дружкой! Не разлей вода! Ну как, сестрица, сколько мужиков тебя еще поимели, сколько у меня теперь племянников?

Лизонька застыла в проходе и начала хватать ртом воздух, не зная, как мне ответить. Я взбесила ее настолько, что она начала покрываться красными пятнами, доставляя мне просто огромное удовольствие.

– А ты нищая сука за то, - скривилась она, окинув меня придирчивым взглядом, от которого не укрылась моя не самая дешевая одежда.

– А у самой-то больно много денег?
– скривилась я, смотря в потолок и пытаясь поймать за хвост дзен, но он вечно ускользал.

– Не смей так разговаривать с сестрой, не доросла. Продавай квартиру и переезжай обратно, тут тебе делать нечего, - влезла мать, а я резко села на кушетки, послав к чертям собачьим кроликов под дзеном!

– А не пошли бы вы обе на три священных буквы? А? Что вы вообще до меня доебались? Из-за квартиры в 60 с лишним миллионов? Так хер вы что получите! Я не такая уж и дура, чтобы отдать таким тварям, как вы, последние деньги!
– я старалась головорить спокойно, но голос то и дело наполнялся рычащими звуками.

Ни слова не говоря, мать встала и, поправив свое платье, со всего маха залепила мне пощёчину. Хлесткая, она попала мне аккурат на свежие гематомы, из-за чего из глаз брызнули слезы боли. Я уже давно не обижалась на нее, мне было плевать.

– Женщина, полегче!
– послышался голос Костерова, наполненный сталью и недовольством, - Вы совсем больная? У нее лицо в бинтах!

– Как я погляжу, ты тоже времени зря не теряешь и активно раздвигаешь ноги, - слова сестры, изрядно приправленные порцией желчи и яда, совершенно меня не задели. Заметив это, она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

– Заткнись, щенок! Ты ещё кто такой?!
– рявкнула она, приготовившись напасть на него, словесно, но Костеров совершенно спокойно ответил:

– В следующий раз, когда придёте к Костеровым домой, потрудитесь хотя бы запомнить всех членов семьи и их лица!
– я устало прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Господи, что она у них-то забыла?!

– Что?
– одна эта фраза разом сбила всю спесь с моей матери, оставив ее в растерянности и недоумении, - А... Что ты здесь забыл?

– Вас когда и как это стало касаться? Напомните, пожалуйста, а то я как-то проспал этот момент, - Костеров вновь переместился к окну и закурил, невольно заставив меня сглотнуть. Нервы ни к черту.

– Твой отец тебе быстро расскажет, что у нее в палате тебе делать нечего!
– огрызнулась моя родительница, пока я помалкивала. Разберутся!

– Ну вы же ему ничего не скажете, не так ли?
– хмыкнул Константин, смотря в окно, а не на мою мать, - Выход вы знаете, где.

– Спелись, суки, - бросила она с ненавистью, покинув комнату. Как только она ушла, я села на кровати, спустила ноги, а после встала и подошла к окну.

– Ты за объяснениями?
– усмехнулся он, посмотрев на меня и неожиданно проведя костяшками по моей забинтованной щеке.