Чтение онлайн

— Что ты имеешь в виду?

— Рано или поздно нам нужно будет возвращаться домой… Если быть более точным — через десять дней. Босс мне продыху не даст за такой отгул.

— Ах, ты об этом! — облегченно выдохнула девушка.

— А ты в первую очередь думаешь о самом плохом, да?

— Н-нет, но… Просто… Вчера мне показалось, что ты… стал избегать меня…

— Глупышка! Ничто в этом мире не заставит меня оставить тебя. Только не теперь! — пауза. — И… раз уж зашел такой разговор… я… Черт… Волнуюсь как школьник какой-то!

Актриса накрыла мужскую руку своей и нежно улыбнулась, подбадривая любимого.

— Не хотела бы ты… когда мы вернемся… жить у меня? То есть не у меня, а со мной? То есть… Ох… Ты посмотри, даже сказать не могу правильно! Я… Я понимаю, что, может быть, слишком тороплюсь, и вдруг мое предложение может противоречить твоим принципам, но… Ты можешь жить в своей комнате, если захочешь. Она уже давно не гостевая, и все твои вещи лежат там, где ты их оставила! И… тогда, на выездных съемках, мы ведь уже жили вместе. Да и ты сама столько раз оставалась у меня ночевать. Поэтому… я подумал…

Он еще что-то там бормотал, но Майя уже не разбирала слов. В памяти застыли только два: жить вместе… Раньше такое предложение смутило бы ее. Как она могла согласиться на такое?! Но в тот момент девушка поняла, что могла. Могла! И хотела! Она уже не представляла, как сможет не видеть его неделями. И поэтому приняла единственно верное для себя решение.

— Я хочу… — тихо произнесла актриса.

— …сможем вместе и… Что?!

— Я хочу… переехать к тебе и… жить с тобой… — уже смелее сказала девушка.

Внезапно Андрею стало нестерпимо жарко. Он развязал шейный платок и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке.

— Это замечательная новость… — актер от радости больше не нашелся, что ответить и поэтому ляпнул то, что ляпнул.

Оба посмеялись комичности ситуации. Когда терзавший его вопрос был решен, актер полностью расслабился и держался легко и свободно, как и всегда. Они непринужденно болтали о всякой чепухе и наслаждались легкой французской кухней. Покончив с ужином, отправились на прогулку. Океан принес прохладный порывистый ветер, предвещавший скорую бурю. Майя невольно поежилась от очередного порыва, после чего на ее плечи опустился пиджак. Она подумала, что могла использовать его в качестве пальто, если бы совпадала ширина плеч, так как по длине пиджак доходил до колен, может быть чуточку ниже.

— Может лучше вернемся? Ты замерзла.

— Я испортила вечер, да? — вздохнула девушка.

— Конечно нет! У меня есть идея, как его продолжить. Идем? — Горин протянул раскрытую ладонь.

— Кажется, я придумала кое-что получше… — глаза актрисы загорелись озорным огоньком.

Схватив его за руку, Майя побежала к парадному входу центра. Молодой человек на ходу поймал слетевший с ее плеч пиджак.

— Притормози! Давай помедленнее! — Андрей попытался остановить девушку.

— Нет! Бежим!

После бешеной гонки актеры стояли и смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться.

— Сума-сшедшая… — выдохнул брюнет, на что в ответ она только посмеялась. Переведя дыхание, он огляделся. — Где мы?

— Ты что, ни разу здесь не был? — удивилась рыжеволосая. — Идем. — рыжеволосая повела любимого в самое сердце тропического сада, где стояла одинокая скамья.

— Мы в оранжерее. — наконец ответила, усевшись поудобнее и приглашая сесть рядом. Мужчина послушно опустился на скамью.

“Когда он успел закатать рукава?”

— Я ни разу не замечал, чтобы ты ходила сюда.

— Я была здесь только однажды, после того, как нас вытащили из хижины.

О том, что дойти сюда в день его приезда так и не получилось, она умолчала, не желая вспоминать ужасные события того вечера. Горин заметил, как девушка, задумавшись о чем-то ушла в себя. Из транса ее вывело легкое, едва ощутимое прикосновение к губам. Маленькая синяя бабочка, хлопая крылышками, касалась чувствительной кожи. От неожиданности Майя дернулась и спугнула ее.

— Ой!.. — хихикнула актриса и прикоснулась пальцами к губам.

— Поцелуй бабочки, — бросил Андрей и придвинулся ближе.

— Щекотно. Необычные ощущения…

— Так нечестно…

— Что нечестно? — не поняла девушка.

— Они мои… — актер накрыл ее губы своими, именно то место, которого коснулись невесомые крылышки.

— Нет, это невозможно! — дрожащим голосом прошептал он. — Как мне удержаться? Я бессилен.

— Постой! — задыхалась Майя. — А что, если я… снова…

— Значит я буду целовать тебя до потери сознания! В буквальном смысле!

Он с легкостью поднял ее на руки и усадил себе на колени. У молодого человека уже стало входить в привычку при каждом удобном случае держать девушку в объятиях или же носить на руках. И нравилось ему это все больше и больше. Андрей боялся, что, отпустив ее от себя хоть на миг, потеряет навсегда.

Инстинктивно использовал малейшую возможность прикоснуться и убедиться, что все же не спал.

То ли от сильного волнения, то ли от слишком сильных и сумбурных эмоций, шквалом обрушившихся на нее, Майя отключилась. Одурманенный актер не сразу понял, что произошло. Осознав, что девушка, не двигаясь, лежит у него на плече, он легонько потряс ее за плечо.

— Май? Майя!.. Майя, ты слышишь меня? — привести в чувство актрису не удалось.

— Проклятье! — выругался Горин.

Смирившись с судьбой, он осторожно закутал девушку в свой пиджак. Так же осторожно отнес ее в номер. Уложил в кровать. Развязал и снял сандалии. Не удержавшись, поцеловал изящную ножку. С трудом взяв себя в руки, заботливо укрыл актрису и вышел из комнаты.

Прошло несколько мгновений и дверь в спальню снова отворилась… Мучительно долго Андрей стоял на пороге и не решался ни войти, ни выйти. В итоге тихонько прикрыл за собой дверь и отправился к себе.

***

Через день разразилась очередная буря. Такая погода была привычна для местных, проживших на острове не один год. Майю же бушующая стихия повергала в благоговейный трепет.

Всю оставшуюся неделю влюбленные провели не менее интересно. Играли в приставку, читали друг другу книги, практиковались в актерской игре, еще Андрей научил Майю играть в бильярд. А однажды эти двое устроили в библиотеке чтения для всех работников центра. Дни тянулись медленно, но момент прощания неминуемо приближался. Рука актрисы приняла почти первозданный вид, за что она неустанно благодарила Одри Мейсон.