Чтение онлайн

— Сдурел, товар портить?! — зарычал на него атаман. — Пшёл отсюда.

Хорь, здоровенный детина, съёжился под взглядом вожака и засеменил к костру с видом побитой собаки. Отвязав пленницу, атаман вручил ей оставленную разбойником миску, а сам уселся рядом — следить, чтобы не сбежала. Кира с жадностью набросилась на еду. «Странное дело, — думала она, уплетая суп, щедро сдобренный луком (мяса в миске почти и не было, не мясо, а так — тень мяса), — атаман меньше этого Хоря на целую голову, да и по силе уступает, но Хорь его слушается беспрекословно, как и все остальные. А ведь каждый человек эгоист по натуре и мнит себя центром мира, так как же так выходит, что одни слушаются других? И ладно ещё, когда слабые слушаются сильных, так ведь сильные слушаются слабых в большинстве случаев! Что заставляет всех вставать в присутствии одного? Слушать, даже если не интересно? Делать то, что не хочется? Почему вообще люди готовы подчиняться, если подчинение должно противоречит их природе?»

— Может, вы меня отпустите? — спросила она.

Несколько секунд атаман смотрел на девушку не мигая, а потом разразился гортанным смехом. Кира обиженно насупилась: да, просьба была, мягко говоря, невыполнимая, но зачем же так грубо реагировать?

Когда главарь, наконец, отсмеялся, она с раздражением поскребла ложкой в миске и снова заговорила.

— Послушайте, но ведь это же бесчеловечно. Вы везёте живого человека на съедение дракону! Поставили бы себя на моё место…

— Я на твоем месте никогда не окажусь. — зевнул атаман. — Хотя бы потому, что я брюнет, и я не девушка. За тебя заплатят настоящими драгоценностями. — доверительно понизив голос, прибавил он. — Рубинами.

— Много? — хмуро спросила Кира.

Атаман кивнул и довольно осклабился.

— Жадность — порок. — нравоучительно заметила девушка и со вздохом отставила пустую миску.

На следующий день за пару часов до полудня путь им преградила река. Видимо, через лес проходило русло одного из притоков ясноградской реки. Здесь, в низине, вода едва доставала людям до щиколоток. На другом берегу лес менялся до неузнаваемости: трава имела цвет фиолетовых чернил, деревья стояли, скрючившись, нижние ветки торчали в стороны как рога… проще говоря, местность по ту сторону реки выглядела далеко не дружелюбно.

Разбойники спешились и перешли реку вброд, собираясь продолжить путь, одна только девушка упёрлась:

— Туда нельзя. — заявила она.

— Почему это? — удивился атаман.

Кира показала на деревянную табличку, вбитую в землю возле воды, такую старую, что дерево растрескалось и покрылось лишайником.

— Это запретный лес. Видишь, написано на табличке: «Опасно! Запретный лес».

— Чепуха!

Атаман с преувеличенно бодрым видом шагнул вперёд, остальная шайка обменялась неуверенными взглядами, но гордость и, что важнее, страх перед главарём не позволили им высказывать сомнения вслух. Кира обречённо выдохнула: если бы кто-то поинтересовался её мнением, она бы сказала, что запрещающие таблички просто так не вешают, что, если на двери написано «Не влезай! Убьёт!», то только в самом розовом детстве можно фантазировать, что по ту сторону находится потайная комната, полная загадочных предметов. Но её никто не спрашивал. Впрочем, пока что ничего неожиданного или угрожающего не происходило, и разбойники беспрепятственно топали по жутковатому лесу, против воли стараясь не шуметь. К вечеру они даже набрели на тропинку.

— Её проложили не звери. — авторитетно заявил щуплого вида разбойник с «казачьими» усами, выполнявший в отряде работу следопыта. — Здесь недалеко есть деревня или хутор.

— Отлично! — Атаман довольно потёр руки. — Сегодня заночуем с комфортом!

До самой ночи они шли по узкой тропинке, освещая дорогу факелами, и некоторые из разбойников уже начали поговаривать, что это, де, тропа-обманка, и они так и станут бродить по лесу спиралями, пока не зайдут в самый центр, где живёт душа леса. Которая, конечно же, содрёт их со всеми потрохами. Но тут тропа вдруг резко оборвалась, и они уткнулись в стену. Не то, чтобы нечто подобного не ожидалось, просто глухая стена посреди густых зарослей выглядела странновато. Возводившие её люди сделали всё, что могли, чтобы создать прочное сооружения, имея под рукой только дерево: перед отрядом высился частокол, высотой в два метра, там, где тропинка упиралась в стену, земля была утоптана, однако даже намёка на ворота не наблюдалось.

— Вот это интересно! — протянул атаман.

Он осмотрел весь участок стены, точно надеялся, что стена его разыгрывает, и ворота сейчас появятся, но ничего не нашёл и заколотил в стену рукояткой сабли. Сначала всё было тихо, потом они услышали надсадный шёпот по другую сторону ворот:

— Говорю тебе, это ОН!

— Да с чего ты взял?

— Само время ЕМУ появиться, уже и луна взошла. Точно тебе говорю.

— Да когда ты слышал, чтобы ОН стучался?!

— А ну открывайте, крысы! — рявкнул атаман.

Шёпоток стих. Замолчать громче у неизвестных вряд ли бы получилось.

— Открывайте! — прогремел атаман, багровея от злости.

— Это люди! — произнёс второй голос. — Надо впустить, а то ОН их сожрёт.

— Точно. — поддержал второй.

— С другой стороны, если ОН их сожрёт, тогда, может быть, не придёт за нами.

— Да, верно, надо над этим подумать.

Атаман с беспомощным видом оглянулся на подручных, но поддержки не дождался. Не часто ему случалось стоять перед закрытой дверью, выслушивая, как хозяева решают: впустить ли его или сделать вид, что никого нет дома. Кира бы охотно посмеялась над дурацким положением, в которое попали её конвоиры, если бы находилась по ту сторону забора. «Цивилизованный человек нашего времени отвык от мысли, что его могут скушать. — подумала Кира. — Лично я с этой мыслью ещё не свыклась, и не очень-то и хочется, если уж на то пошло…»

— Знаешь, Санти, мне кажется, мы поступаем бесчеловечно.

— Ну не знаю, Руми… По-моему, оберегать свою жизнь — это очень даже человечно.

— Просто думаю, что они могли бы помочь нам обороняться.

— А что мешает им помогать, находясь на той стороне?

— Мы сейчас уйдём, — зловеще предупредил разбойник, — но скоро вернёмся с тараном. Открывайте по-хорошему!

Аргумент возымел действие. Послышался скрип колеса, и часть стены, как качели, поднялась вверх, открыв проход и впустив разбойников. По ту сторону на широкой поляне среди деревьев ютились домики-землянки, похожие на холмы. Один большой дом стоял в центре, полукруглый вход внутрь был вымазан глиной и выложен крупными булыжниками, на склонах холма по кругу располагались круглые окошки, такие крохотные, что даже ребёнок не сумел бы в них протиснуться. По всей поляне были развешены фонарики, покачивавшиеся на верёвках, протянутых между шестами, с деревьев свисали разноцветные ленточки, а сами обитатели деревни, столпившиеся перед воротами, походили на дошколят на утреннике: такое же обилие рюшечек, бантиков, кружева и блёсток. На пришельцев они глядели со смесью любопытства и страха.

— Кто здесь главный? — грозно осведомился атаман.

Человечки пошептались, перемигнулись, и вперёд вышла пожилая женщина в зелёном платье, сшитом так, словно она завернулась в широкий древесный лист и подпоясалась травинкой. Звучит поэтично, вроде как описание платья феи, в действительности же со стороны женщина была похожа на бантик или самодельную куколку, каких дети мастерят из подручных материалов, и только очень богатое воображение превращает листик и палочку в принцессу в бальном платье.

— Меня зовут Лилле. — заговорила женщина глубоким, проникновенным голосом драматической актрисы. — Мы приветствуем вас в нашей деревне. Уж простите, что так долго держали у ворот, однако гости у нас большая редкость.

— А что за речь была о каком-то чудище? — задала Кира мучивший её вопрос.

— Чудище? — переспросила Лилле.

— Тот, кто «авось сожрёт пришельцев и нас не тронет». — пояснила девушка.

Лилле с укоризной глянула на двоих стражей ворот, надо полагать, тех самых Руми и Санти, и ответила:

— Мы не называем ЕГО. ОН обитает в лесу, и по ночам, бывает, наведывается в нашу деревню и уносит человека или животное. Хотя отдаёт предпочтение всё-таки людям.

— От него вы стеной отгородились?

— Да, однако ОН очень изобретателен, и с каждым разом мы строим стену всё выше, но он всё равно пробирается в деревню. — Женщина понизила голос до трагического шёпота, внимавшие разбойники и односельчане невольно начали боязливо озираться. — ОН является из темноты, набрасывается на жертву неожиданно и утаскивает под душераздирающие крики! Мы ставили ловушки и капканы, мы пытались охотиться на НЕГО, но всё бесполезно! ОН хитрее. Тому, кто встретился с НИМ лицом к лицу, надежды нет!