Чтение онлайн

Я молчал, стараясь сообразить, как лучше ответить. Работал я только на себя. Соглашений о соблюдении тайны следствия ни с кем не заключал. Но служба в полиции научила меня сопротивляться изощренным методам ФБР. И меняться я не собирался. Я уважал Линделла, мы вместе попадали в серьезные переделки – это он верно подметил – и знал, что он не будет подличать. Но ведомство, в котором он служил, охотно играло краплеными картами. Об этом не следует забывать. Надо быть осторожным.

– Я уже сообщил Нуньесу, чем занят. Намереваюсь поднять одно дело, я его несколько лет назад не довел до конца, и оно не дает мне покоя. Какая в этом проблема?

– Кто твой заказчик?

– Нет у меня заказчика. Да, я взял лицензию на частный сыск, чтобы иметь свободу выбора. Но сейчас я работаю лишь на себя.

Я читал недоверие в глазах Линделла.

– Но ты же не имел отношения к той киношной заварухе.

– Имел. Почти четыре дня имел. Потом у меня отобрали дело. Но ту молодую женщину я не мог забыть. Которую убили. О ней и думать перестали. Вот мне и захотелось разобраться.

– Кто подсказал тебе обратиться к нам?

– Я сам позвонил.

– Неужели?

– Если ты так ставишь вопрос, то еще раз отвечаю: никто мне не подсказывал. Мне самому на ум пришло, Рой. Как? Объясняю. Я случайно узнал, что Марта Гесслер беседовала по телефону с одним из двух парней, которых назначили на это дело. Информация была для меня новой. Судя по всему, парни ничего не извлекли из ее звонка. Информация ушла в песок. Вот я и решил выяснить, хотя имени ее не знал. Последовал разговор с Нуньесом, и я приехал сюда.

– Откуда ты узнал, что Гесслер звонила тем парням?

Ответ очевиден. Кажется, я могу передать Линделлу то, чем поделился со мной Лоутон Кросс и что, вероятно, фигурировало в официальном досье. Кроссу это не должно повредить.

– О звонке вашего агента мне сообщил Лоутон Кросс из отдела по раскрытию грабежей и убийств. Его с напарником Джеком Дорси кинули расследовать киношную заваруху. Ваш агент разговаривала с Дорси.

Линделл вытащил из папки лист бумаги и записал имена и фамилии. Я продолжил:

– Гесслер разговаривала с Дорси через несколько месяцев после ограбления. Кросс и Дорси уже другими делами занимались и, похоже, не придали ее звонку особого значения.

– Вы с Дорси об этом разговаривали?

– Нет. Дорси убили во время налета на один бар в Голливуде. А Кросса тогда серьезно ранили. Сейчас он прикован к инвалидному креслу, с резиновыми трубками в носу и в венах на руках.

– Когда это случилось?

– Приблизительно три года назад. Об этом много писали.

Линделл молчал. Чувствовалось, что он напряженно размышляет, перебирает и сопоставляет факты, даты, имена. Я подумал, что мое дело обрастет малозначащими подробностями. Надо отбросить все лишнее – не век же им заниматься.

– Как у вас считают – Гесслер жива или нет?

Линделл посмотрел на папку и покачал головой:

– Этого я тебе сказать не могу. Ты теперь лицо неофициальное. Значок и пистолет тебе только снятся. Вот ты и вертишься.

– Хорошо. Тогда ответь на один вопрос. Не бойся, он несложный.

Линделл пожал плечами, словно показывая, что ответ зависит от вопроса.

– Тебе раньше не приходила в голову связь между заварухой с двумя миллионами и исчезновением Гесслер? Или тебя натолкнули на эту мысль мой звонок и мой визит?

Линделл снова пожал плечами, будто удивляясь легкости вопроса.

– Я разве что-нибудь упомянул об этой связи? Но если хочешь знать, то я думал об этом. В ходе нашей беседы. Поэтому и прошу: не ввязывайся. Дай нам самим кое в чем разобраться.

– Я это уже слышал. И тогда все тоже от вас шло, от Бюро?

Линделл кивнул.

– Не становись у нас на пути. Пожалеешь.

Прежде чем я успел огрызнуться, он поднялся из-за стола и достал из кармана пачку сигарет.

– Пойду вниз покурить. У тебя есть несколько минут взвесить ситуацию и припомнить, не забыл ли сообщить мне что-нибудь еще.

Я хотел пустить в Линделла последнюю словесную очередь, но заметил, что он не взял с собой папку с бумагами.

Она лежала на столе. Я догадался: он оставил ее сознательно, чтобы я посмотрел. Я мгновенно сообразил, что в комнате установлено прослушивающее устройство. Либо наш разговор записывался, либо нас подслушивал его начальник.

– Не спеши, – произнес я. – Мне надо о многом подумать.

– Какой умник ввел новые порядки – не курить в рабочем помещении? Тащись вот теперь на улицу.

Мне показалось, он подмигнул мне, открывая дверь.

Как только дверь захлопнулась, я придвинул к себе папку.

На папке крупными буквами было написано: «Марта Гесслер». Я достал записную книжку, нашел новую страницу и, прежде чем раскрыть досье толщиной в два пальца, тоже написал имя и фамилию. Я знал, что у меня есть максимум пятнадцать минут. Сверху лежал чистый лист бумаги, на котором был написан только телефонный номер. Я понял, что эта памятка для меня, сложил лист и убрал в карман. В папке находились главным образом оперативные отчеты о ходе расследования. На большинстве значилась фамилия Роя и стояла его подпись, а также пометка: «СВБ – служба внутренней безопасности».

Досье открывалось документом о бесследном исчезновении специального агента Марты Гесслер 19 марта 2000 года. Дата бросилась мне в глаза: это случилось примерно через десять месяцев после убийства Анджеллы Бентон 16 мая 1999 года, приблизительно в то время, когда, по словам Кросса, Гесслер сообщила Дорси об ошибке в списке пронумерованных банкнот.

По данным досье, Гесслер не являлась оперативным работником – она была аналитиком по уголовным делам. Ее давно перевели из подразделения, занимающегося банковскими ограблениями (там она и познакомилась с моей бывшей женой), в исследовательскую группу электронщиков. С помощью Интернета она изучала виды и способы совершения преступлений и параллельно методы их раскрытия. Очевидно, программа, о которой говорил Кросс, выросла из служебных обязанностей.

Вечером 19 марта 2000 года Гесслер покинула здание в Уэствуде поздно. Сослуживцы свидетельствовали, что она оставалась на рабочем месте по крайней мере до 8.30 вечера и дома у себя в Шерман-Оукс, судя по всему, не появлялась. Гесслер была не замужем, и об ее исчезновении узнали лишь на другой день, когда она не явилась на работу и не отвечала ни на телефонные звонки, ни на запросы по пейджеру. Один из сотрудников поехал в Шерман-Оукс выяснить, в чем дело, и нашел в ее доме страшный беспорядок. Вскоре было установлено, что всю ночь по комнатам шныряли две собаки, обезумевшие от голода и отсутствия хозяйки. Сотрудником, первым побывавшим в доме пропавшей, был Рой Линделл. Я не знал, важен данный факт или нет, но на всякий случай записал его фамилию рядом с ее. Поскольку Линделл состоял в службе внутренней безопасности, его, очевидно, и послали выяснить, что случилось с сослуживицей.