Чтение онлайн

Новый Свод законов, как надеялась императрица, позволит реформировать Россию, примирит народ с его монархом, заставит прислушиваться Европу и войдет в историю. В его тени исчезнут разговоры о Петре III, Иване VI, архиепископе Арсении или претензиях на трон великого князя Павла Петровича. В «Наказе» содержатся идеи философских государственно-политических взглядов Монтескье, Чезаре Беккариа и Фридриха II, применение которых в России должно было гарантировать благосостояние крестьян и обывателей. По меньшей мере Екатерина описывала таким образом свои намерения в многочисленных письмах, которые она рассылала, расхваливая свой проект, по всему миру. Документ содержал общие понятия, был составлен грамотно и, что важно, лично императрицей. И это вызывало уважение ее подданных.

В течение последующих четырех лет многочисленные высокопоставленные чиновники пытались превратить мечты Екатерины в законы, предписания и положения. Но все уходило в песок. На фоне такой высокой заинтересованности Екатерины, а также занимавших высшие посты в государстве чиновников в великом будущем империи нужно рассматривать появление Потемкина на политической сцене России.

Потемкин занимался в Москве не только делами вверенной ему воинской части. Со всей империи в первопрестольную столицу императрица собирала представителей для работы «Великой комиссии», которая должна была обсудить и выпустить новый Свод законов и разработать проекты реформ. Основой для действий Комиссии об уложении должен был послужить «Наказ» (который, правда, еще до своей публикации был раскритикован графом Паниным и другими высокопоставленными лицами, и из него были изъяты все просветительско-либеральные аспекты). Члены комиссии совещались долгие годы [39] . И в конце от идей, изложенных в «Наказе», осталось совсем ничего. Напротив, крепостничество усиливалось, а господство дворянства лишь упрочивалось.

В соответствии с особым указанием императрицы Потемкин принимал активное участие в совещаниях комиссии и ее рабочих групп. Хотя информация о его жизни и карьерном росте в 1763 и 1768 годах достаточно скудная, известно, что он служил в качестве эксперта по вопросам «нерусского населения», а также участвовал в спорах по гражданским и церковным делам. Должно быть, он хорошо выполнял свою миссию и вкладывал достойную лепту в преумножение славы императрицы.

В сентябре 1768 года он был пожалован чином камергера. Теперь к нему должны были обращаться «ваше превосходительство» и ему полагалось постоянно находиться при дворе. У него пока не было действительно реальной власти, и к этому времени он еще не пользовался особой благосклонностью императрицы. Но он наконец попал в число высокопоставленных сановников.

До настоящего момента он состоял на службе в Святейшем Синоде, принимал участие в работе Комиссии об уложении, командовал воинскими подразделениями, но он не сделал еще ничего, что могло бы принести ему общественное признание, определенную славу, что позволяло постоянно присутствовать в окружении императрицы. Первую роль комедианта помогли получить ему братья Орловы. 1768 год предоставлял ему случай отличиться на военном поприще.

При вступлении Екатерины II на трон турки и находившиеся под властью султана крымские татары все еще контролировали Крым и северное побережье Черного моря. Хотя общие направления внешней политики Екатерины предусматривали как расширение южных границ России, так и вмешательство во внутренние дела Польши, императрица не имела конкретных долгосрочных планов для осуществления своих намерений.

Разрушение польской государственности и ослабление Османской империи считались принципиальными и главными положениями российской внешнеполитической стратегии. Польша и Османская империя имели общие границы. Турция болезненно реагировала на польскую политику России и требовала вывода русских войск из Польши. Станислав Понятовский, ставший королем Польши по милости Екатерины, не был признан султаном в качестве независимого государя. Франция, которая традиционно проводила по отношению к России далеко не дружественную политику, внушала османскому правительству, что вмешательство России в польские дела представляет угрозу для Турции. Кроме того, султан искал пути остановить русскую экспансию в южном направлении. Доходило до военных провокаций в пограничных районах. Ситуация постепенно накалялась, и кризис достиг своего апогея, когда русские казаки продолжили преследование польских повстанцев на территории, подконтрольной Турции [40] . Султан Мустафа III использовал это событие как повод для разрыва дипломатических отношений с Россией — это произошло 25 сентября 1768 года. Началась первая турецкая война Екатерины II — желанный повод для императрицы прекратить совещания Комиссии об уложении. Реформы так и остались на бумаге. Для Екатерины Комиссия об уложении имела тем не менее огромное значение. 450 делегатов преподнесли императрице титул Великая. Императрица милостиво приняла ни в коем случае не неожиданное для нее предложение: этот титул значил для нее официальное признание факта захвата ею трона.

Неожиданное объявление войны Турцией в первый момент потрясло Екатерину. Но она быстро успокоилась и приказала «заткнуть туркам рот», в чем получила поддержку ее друга по переписке Вольтера. Россия преследовала две цели: приобретение территорий и «святой крестовый поход» против «неверных мусульман» Османской империи. Если европейские государства поддерживали идею крестового похода, то планируемые Россией территориальные приобретения находили у держав мало симпатий.

Объявление войны Турцией изменило основные приоритеты внутренней и внешней политики Екатерины. Этому способствовали также противоречия в Польше, которые вылились в открытую гражданскую войну. До этого момента граф Панин проводил внешнюю политику, основной лейтмотив которой заключался в том, чтобы по возможности избегать военных конфликтов и обеспечивать мир для проведения реформаторской политики императрицы. Эта политика в свете объявления войны Османской империей потерпела крах. Екатерина воспользовалась возможностью и отказалась от своих конституционных реформ и проектов нового законодательства. Она созвала военный совет, который должен был определить новые политические цели и координировать их исполнение.

Были поставлены две задачи: установление мира в Польше и ревизия Белградского мирного договора 1739 года. Тогда, во время царствования императрицы Анны Иоанновны, генерал-фельдмаршал Миних разбил турок на реке Прут и захватил Молдавию. Как раз после этого похода Миних впервые изложил извечное стремление России в конкретной фразе: захватить Константинополь и создать греческую империю под эгидой России. Заключенный же под давлением Австрии и Франции в Белграде мир был своего рода компромиссом, и его положение было просто необходимо изменить.

Екатерина II хотела получить право свободы русского мореплавания на Черном море. Мысль о Греческой империи на Балканах переживала свое второе рождение и с жаром поддерживалась Вольтером, который видел в этом возрождение Византии. В многочисленных письмах Вольтер настойчиво предлагал Екатерине изгнать турок из Европы и освободить Грецию от власти мусульман.

17 ноября 1768 года, после первых сообщений об объявлении войны Турцией, он писал Екатерине: «С одной стороны, Вы содействуйте тому, что Польша станет терпимой и счастливой… с другой стороны, Вы займетесь мусульманами… Если они объявили Вам войну, то может случится то, что в свое время предполагал Петр Великий, а именно, сделать Константинополь столицей Русской империи».

Обе задачи — «умиротворение» Польши и война с Турцией — требовали особых усилий России и трезвого взгляда на военно-политические реалии. Гражданская война в Польше распространилась до территории Белой Руси, с другой стороны, турки заняли Крым и подходы к нему. Они контролировали все Черное море.

Несмотря на такое положение, война начиналась для России благоприятно. Боевые действия начались только в 1769 году, и русским удалось захватить крепость Хотин. Яссы тоже перешли в руки русской армии, русские войска двигались на Бухарест. После захвата Азова и Таганрога можно было начинать строительство русского Черноморского флота. Самых больших успехов добился генерал-фельдмаршал Петр Румянцев в 1770 году — он одержал победу над турками на реке Прут и захватил турецкие крепости Измаил, Килия, Аккерман и Браилов.

Еще более сенсационной, чем успех Румянцева, была победа русского флота над турецким флотом, которая была одержана в июне 1770 года в Чесменской бухте. Русская балтийская эскадра была отправлена Екатериной в Средиземное море, чтобы поддержать вспыхнувшее в Греции и Черногории восстание против власти Османской империи. Командующим эскадрой был назначен Алексей Орлов — тот, что отличился при устранении Петра III, — хотя он и плохо разбирался в навигации и тактике военных действий на море. Благодаря великолепно проведенной английскими морскими офицерами операции, Чесменское сражение завершилось победой России и вошло в военную историю русского морского флота [41] . Победа на море была, возможно, с тактической точки зрения блестящей, но тем не менее эскадра не выполнила свои основные задачи. Так как греческое восстание потерпело неудачу, русским не удалось осуществить блокаду Дарданелл, и Чесменский бой не оказал большого влияния на развитие военных действий на суше.

Однако политическое и моральное значение этой битвы было значительно выше, чем военно-тактический успех. Россия стала задавать новый тон в концерте европейских великих держав. Существующий до сих пор баланс сил был нарушен, потому что победа России в 1770 году являлась апогеем всей русско-турецкой войны.

В следующем году русские войска заняли Крым, посадив на ханский престол своего протеже, который в 1772 году объявил об отделении от Османской империи, а затем было заключено соглашение о присоединении этого региона к России.