Чтение онлайн

У нее были в те недели другие заботы. В апреле 1776 года умерла от родовой горячки супруга наследника престола Наталья Алексеевна, урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская, которая вышла замуж за Павла в 1773 году. Брак приносил огромное количество денег Дармштадтскому двору, однако не был счастливым. Екатерина не делала тайны из того, что ей не нравится вызывающий эгоизм молодой великой княгини. Теперь снохи не было в живых, и Павел казался сначала разочарованным. Однако он быстро пришел в себя, когда мать предписала ему съездить в Германию и привезти из Вюртемберга будущую великую княгиню. Прусский принц мог теперь сослужить хорошую службу. Принц Генрих и Павел выехали из Петербурга почти одновременно, причем в Петербурге Генрих не посчитал нужным встретиться с графом Паниным, который, как и прежде, возглавлял Коллегию иностранных дел.

В это время Потемкин поставил императрицу в известность, что он хотел бы совершить инспекционную поездку в Новгород, губернатором которого она его назначила. Разрешение на поездку он получил, а его противники увидели в этом знак немилости. И снова британский посланник писал: «Несмотря на ту ненависть, которую граф Орлов проявляет к князю Потемкину, внешние приличия сохраняются. В поездке в Новгород его поддерживает двор, а это значит, что он через несколько недель возвратится снова». Посланник доверял имевшим хождение слухам: «Я все же предполагаю, что, вследствие легкомыслия, он полностью потерял оказываемую ему благосклонность. Я знаю, что он уже забрал из своих апартаментов в Зимнем дворце все предметы мебели, которые принадлежали ему. Его высокомерие, проявленное пока он находился у власти, привело к появлению у него большого количества врагов, которые при случае будут мстить ему. Не будет неожиданным, если свою карьеру он закончит в монастыре — путь, к которому у него есть особое пристрастие и который представляет, возможно, самое лучшее убежище от отчаяния его бессильного честолюбия».

Дипломаты и враги Потемкина ошибались. Он пообещал Екатерине, что будет «дома» максимум через три недели. По категорической команде императрицы во всех посещаемых им местах его принимали с царскими почестями. Во время его отсутствия Екатерина совершенно открыто делила ложе с молодым секретарем Завадовским. Он, как и его предшественники, получил звание личного генерал-адъютанта императрицы, крупные денежные и земельные пожалования. Не стал он только камергером.

Через месяц князь Потемкин возвратился в свои покои в Зимнем дворце. Аничков дворец стоял пустым. И снова противники ошиблись относительно его падения! Но тем не менее поездка в Новгород летом 1776 года являлась поворотным пунктом в отношениях Екатерины и Потемкина. Они пришли к соглашению, что обоим партнерам предоставляется полная сексуальная свобода по отношению друг к другу и по отношению к третьим лицам. Но ничего не изменилось в их любовных отношениях и государственно-политической роли Потемкина.

Екатерина и Потемкин имели полную возможность жить так, как им хотелось в соответствии с их личными требованиями и желаниями. Кто мог критиковать их? Политические и личные противники уже давно по косточкам разобрали эту влюбленную пару! Но если речь шла о престиже императрицы, то Ее Величество могла использовать любые средства.

Екатерина писала своему возлюбленному, совершающему поездку по северной России: «О фельдмаршалских реляции переговорю с тобою увидясь, сие есть второй пункт сего моего письма. Третье содержит желанье мое тебя видит; ибо, кажится, год, как не видала. Пращай, бог с тобою, я целую вас, мой друг; приежжай весель и здаров и любить будеш». Все ее письма в те недели были полны слов любовных клятв. Кривила ли Екатерина душой? Вероятно, она действительно очень тосковала о своем Грише, который в течение предыдущих двух лет отсутствовал «дома» только по нескольку дней. Теперь его не было четыре недели, и матушка-императрица затосковала — несмотря на то, что у нее был новый любовник.

Своим соглашением они выработали правила, которые определяли их отношения до самой смерти: они все время любили друг друга, и Потемкин принимал высшие государственные почести — во славу своей императрицы. Укрепление ее авторитета как самодержицы было для него самым большим счастьем в его жизни. Конечно, он извлекал из этого пользу. Для удовлетворения своих желаний императрица заводила все новых любовников, а Потемкин сам подбирал их для нее. Необходима большая способность проникновения в дух того времени и в структуру личностей героев этой истории; необходима определенная доля цинизма и аморальности тому, кто хочет понять и оценить стиль жизни Ее Величества. Имперский князь Священной Римской империи выступает как сутенер императрицы Всероссийской! Кроме того, и у самого Потемкина не было недостатка в женщинах. Правда, сама императрица своих конкуренток не подбирала, но она не имела никаких возражений против той или иной новой дамы его сердца. Потемкин оставался господином ее ложа, потому что он не только выбирал ей любовников, он их также увольнял и строго следил за тем, чтобы новый любовник не продержался у Екатерины больше одного года: за тринадцать лет он «принял на работу» пятнадцать молодых мужчин. Все происходило совершенно непринужденно. Любовники дружески переписывались с Потемкиным, выражали ему свое почтение и благодарили подарками за ту любезность, которую он оказывал им. Потемкин же отвечал обычно высокомерием и даже злым неуважением.

Потемкин много и с удовольствием проводил времени с дамами. У князя был гарем возбуждающе-красивых женщин, которых он осчастливливал не по очереди, а одновременно. При дворе, например, имела хождение история, что основу этого гарема составляли пять дочерей его сестры Марии Энгельгардт [71] : Александра, Варвара, Екатерина, Надежда и Татьяна. Всех этих прекрасных девушек Потемкин очень удачно выдал замуж! А Екатерина II в своих письмах непринужденно и дружелюбно говорила о своих и его возлюбленных.

Варвара сочеталась браком с князем Сергеем Голицыным и оставалась до конца своей жизни верной и заботливой супругой. В течение всего этого времени Потемкин поддерживал с Варварой бурные и страстные любовные отношения, которые были намного нежнее, чем отношения к императрице. Особенно показательными для моралистов была связь Потемкина со своей племянницей Александрой. До конца его дней Александра оставалась ему верной союзницей. Девушка вышла замуж за польского графа Ксаверия Браницкого, который играл видную роль в политической жизни Польши и был генералом русской армии. Александра сопровождала Потемкина во многих поездках. Она принадлежала к ближайшим доверенным императрицы [72] и пользовалась таким уважением, что Екатерина и Потемкин доверяли ей неоднократно деликатные политические миссии. Через своего супруга она оказывала влияние на государственную политику Польши. Александра находилась у постели умирающего Потемкина и унаследовала значительную часть его состояния.

Этот пример показывает, насколько тесно чувства, любовь, страсть и политика были переплетены в жизни Потемкина. Хотя игра с племянницами в конкретном случае и кажется преувеличенной, но стиль придворной жизни не исключал этого.

Потемкин утратил бы значительную часть своего ореола, если бы не довел этот принцип до конца. Ни в любви, ни в политике у него не должно было быть промахов, после того как летом 1776 года они с императрицей пришли к соглашению о новых основах их взаимоотношений. Пикантное возбуждение, пронзительная острота во всех сферах жизни служили для него импульсом для блестящего исполнения тех задач, которые возлагала на него императрица по укреплению южных границ и для расширения влияния России на Черном море. Они вместе создали это грандиозное произведение. Как никто другой, Потемкин умел возвысить Екатерину II своим беззаветным служением. Потемкин стоял во главе империи, у него была своя собственная историческая миссия. Из любовника он вырос в друга и любимого советника, которому еще предстояло найти свое истинное предназначение в жизни. Он нашел его на юге, в войне с Турцией, в «Греческом проекте», в широкомасштабной военной реформе и во внешней политике.

Тогда Потемкин стоял только в начале своего развития как политика, военачальника и государственного деятеля. В то время он уже по-новому определил роль фаворита или любимца при Екатерине II. Григорий Орлов был фаворитом и любимцем в классическо-абсолютистском смысле. Своим привилегированным и относительно прочным положением он был обязан своей готовности рисковать при государственном перевороте и при упрочении власти Екатерины в первые годы ее царствования. За Григорием Орловым стояла могущественная семья, окруженная растущей толпой приверженцев. Восторженное расположение могло играть роль для императрицы. Григорий Орлов пал, поскольку он не мог вырасти из положения любимца. В тяжелые 1773–1774 годы Екатерине требовалось честолюбие фаворита, который смог бы справиться с кризисом и прославить ее имя в истории новыми свершениями во славу империи.

Потемкин же смог превратиться из фаворита в самостоятельную историческую величину. Он низвергал фаворитов, которые пришли после него, до уровня политической незначительности. Только в конце своей жизни он был вынужден еще раз вступить в противоборство, когда речь зашла о конкуренте, заявившем о себе как о крупном государственном деятеле…

Союз Екатерины II с Потемкиным не базировался на стремлении выставлять на показ парадную сторону. Но несомненно, пышный антураж образа жизни маскировал их государственно-политические воззрения. Но это соответствовало правилам политической игры, характерной для времени, которое принято называть русским просвещенным абсолютизмом, что также вводило в заблуждение. В сущности, этим термином описывается манера ряда монархов преподносить себя миру: Иосифа II, Фридриха Великого или Екатерины II. Понятие «просвещенный абсолютизм» включает в себя осознание культурно-исторической значимости широкого образования, поддержку и поощрение науки, искусства и культуры, терпимое отношение к религии и инакомыслию, социально ориентированные законы, эффективную структуру управления и открытость монарха гражданскому обществу. Все эти черты отчасти были присущи и царствованию Екатерины II. Императрица обладала несомненными литературными талантами, ее усилия нести идеи Просвещения в народ были столь хорошо известны на Западе, что никто не осмеливался потребовать этому доказательств. Однако личная переписка с деятелями западноевропейского Просвещения не привела к упразднению крепостного права в России. Вместо этого просвещенные умы, такие как, например, Вольтер, поддерживали экспансионистские стремления России в южном направлении — против «язычников».

Возвышение Потемкина относится ко времени, последовавшему за окончанием русско-турецкой войны 1768–1774 годов.

Было нечто символичное в том, что он получил должность генерал-губернатора Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний (то есть южных провинций России) в тот же самый день, в который был подписан русско-турецкий Кючук-Кайнарджийский мирный договор, завершивший эту войну.

В этой связи возникает интересный вопрос, был ли князь Потемкин лишь военным и административным исполнителем монаршей воли в деле покорения южнорусских степей или он принадлежал к идейным вдохновителям и фактическим авторам великого плана создания новой русской Восточно-Римской империи. Сфера мыслей и сфера поступков были непосредственно связаны друг с другом. Создавая концепцию и проявляя активность по экономическому, военному и политическому укреплению Новороссии, Потемкин подготавливал материальную базу для осуществления идеи захвата Константинополя.