Чтение онлайн

Князь владел также искусством маскировки в совершенстве. Басня о том, что он был якобы единственным вдохновителем политики экспансии на юге, удивляет снова и снова. При этом нет никаких достаточных доказательств его фактического политического влияния на императорские решения в этом вопросе. Документы говорят о лавировании. В историческом масштабе трудно определить, в каком пункте было убеждение и где на передний план выходили тактические полуправды.

В целом все кажется большим противоречием. Имперский князь, генерал-губернатор и главнокомандующий подготовил войну во всех фазах. Только когда эта война приняла настоящую форму, она вынудила смелого стратега опуститься на землю. С самого начала ни у кого из причастных к этим событиям политиков и офицеров не было сомнения в том, что Потемкин возьмет всю ответственность за действия русских вооруженных сил на себя, хотя он не был самым заслуженным и опытным русским полководцем.

Две армии двигались против турок: Украинской командовал Петр Румянцев, Екатеринославской — Потемкин. В русской военной истории XVIII и XIX столетий едва ли имелся поход, в котором успех русского оружия не был бы омрачен мелочной ревностью и соперничеством между полководцами. Этот факт в дальнейшем побудил разочарованных императоров (например Александра I), по глупости, принять командование на себя. Румянцев и Потемкин обменивались посланиями, выдержанными в духе ледяной вежливости. Потемкин писал Румянцеву: «Мне не подобает учить Вас — мое дело слушать…» Но основная нагрузка лежала как раз на нем. Румянцев же командовал русскими войсками еще во время первой турецкой войны. В новой кампании он оказался достаточно умным, чтобы признать более высокий авторитет князя. Потемкин был назначен главнокомандующим всеми русскими вооруженными силами на юге. Он выполнял свою задачу с помощью своего рода Генерального штаба — новшество в русской военной истории.

Под командованием Потемкина находились многое военные формирования, занимавшие фронт от польской границы до Кавказа. Главнокомандующий разделил этот чрезмерно длинный фронт на несколько частей: Нижнеднепровский, Крымский, Днестровский и Кавказский. Кроме того, Потемкин командовал Черноморским флотом. Все это ставило перед ним задачу координировать действия на многочисленных участках фронта, а также обеспечить взаимодействие флота и сухопутных войск.

Такая система управления армией, решавшая как политические, так и военные задачи, не имела себе равных в русской истории. На самом деле здесь речь шла о произведении князя Потемкина, которое он мог создать только на основе своего длительного опыта работы на юге. Он сам командовал центром фронта — Екатеринославской армией, подразделения которой дислоцировались между Бугом и Крымом. В Екатеринославе он получал также сообщение о блокаде Кинбурна турецким флотом. Он сразу послал сообщение в Петербург. Также Румянцев, который пребывал в Киеве, информировал императрицу. Совет при Высочайшем дворе 6 сентября 1787 года рассмотрел оба сообщения.

В этой первой фазе войны основные силы Потемкина располагались от устья Буга, через Херсон до Кинбурна, включая крепость Очаков. В южном направлении Крым оказался в зоне боевых действий. Крепость Очаков и Крым были особыми стратегическими пунктами, с помощью которых Екатерина и Потемкин надеялись реализовать «Греческий проект». Или по-военному просто: приобретение крепости Очаков и победа над турецким Черноморским флотом были бы для главнокомандующего решающими предпосылками для дальнейших успехов на Черном море и Балканах.

Совет при Высочайшем дворе, опираясь на перспективный план, представленный самим Потемкиным, подтвердил наступательный образ действия на своем заседании от 6 сентября, Потемкин должен был «организовать осаду Очакова и обосноваться в области между Бугом и Днестром». Политическая ситуация требовала: «Если Господь предоставит нам быструю победу над этой крепостью, то операции должны распространяться до Аккермана, чтобы русская граница простиралась до Днестра и включала Аккерман». Потемкин поддерживал эти цели. Но их осуществление оказалось слишком трудным и требовало значительного времени.

Один из курьезов истории состоит в том, что долгожданные и запланированные акции начинаются в конечном счете неожиданно для их создателя. Потемкин не явился исключением. Фактическое нападение турок осенью 1787 года захватило врасплох генерала-фельдмаршала. Укрепление линии фронта между Бугом и Кинбурном он мог закончить только весной 1788 года, а маневр сковывался действиями крупных турецких соединений. Вторая турецкая цель наступления — берег Крыма — был защищен с русской стороны очень слабо. Только военный порт Севастополя располагал средствами для защиты расположенного там боеспособного военно-морского флота.

31 августа 1787 года Потемкин выпустил эскадры Черноморского флота Севастополя в море. В то время как он продолжал концентрировать войска на линии между Бугом и Кинбурном, флот мог начать наступательные действия. В этом духе звучали указания адмиралам Мордвинову и Войновичу: «Я подтверждаю Вам, что все линейные корабли и фрегаты нужно собрать и что Вы должны побеспокоиться, чтобы были выполнены действия, которые требуют смелости и мужества как от Вас, так и от Ваших подчиненных. Даже если всех ждет смерть, Вы должны проявить бесстрашие при нападении и уничтожении врага. Объявите это все Вашим офицерам. Если увидите турецкий флот, действуйте так, как если бы это являлось вашей последней битвой». 24 августа 1787 года Потемкин писал генералу-фельдмаршалу Петру Румянцеву: «После поступления первых сообщений о нарушении мира я сразу приказал Черноморскому флоту выходить из Севастополя в море, чтобы он искал врага всюду, не думая ни о чем, кроме как о победе или смерти».

Флот оставался решающей силой России во время первого периода войны. С этой точки зрения кажется логичным, что Потемкин требовал от адмиралов особенно тщательно продуманных и точных планов операций. Мордвинов разрабатывал планы нападения на Босфор, на Варну, Сунчук-Кале и Очаков, т. е. военные цели, которые включали всю территорию Черного моря. Потемкин находился в то время в своей штаб-квартире в Кременчуге. Он наблюдал за действиями Мордвинова с критической сдержанностью. Тем не менее в данном случае политическая дальновидность адмирала воодушевляла его, и он подтверждал это 26 августа 1787 года: «Нет политических причин, которые бы препятствовали разбить турков. Севастопольский флот нужно выводить вскоре в море. Какую славу принесет успешно выполненное мероприятие! Вам оказана честь, побеспокоить султана в его серали. Князь согласен с Вашим планом. Кажется, что турецкая морская мощь не так страшна…» Хотя адмиралы при реорганизации и обновлении русских вооруженных сил вызвали ярость генерал-губернатора, он доверял им флот — прежде всего, как самый важный залог для долгожданной победы. Кому другому он мог поручить командование морскими силами?

Кроме того, опыт военной истории показывает, что кадровые политические решения зависят от многих факторов, связанных с политической ситуацией при дворе. Потемкин тоже должен был принимать во внимание мнение придворных группировок. Он не мог позволить себе рискованных шагов, как делал это Суворов. И наконец, бессильная капитуляция перед бюрократией еще не значила неудач на поле сражений. У Потемкина не было другого выбора, кроме Мордвинова и Войновича.

Черное море превращалось временно в основной театр военных действий, но Потемкин придерживался убеждения, что для такой континентальной державы, как Россия, главными остаются военные действия на суше. По этой причине он неутомимо продолжал во время войны реформирование армии на основе своих собственных представлений. Он реорганизовал существующие подразделения, создавал новые части и заботился обо всех вопросах снабжения: вооружении, боеприпасах, снаряжении и продовольствии. Основная забота уделялась личному составу. Потемкин приказал, например, призывать в армию священнослужителей, которые не имели штатной должности, «чтобы они не были бесполезными для общества». Теперь также и провинциальные чиновники, которые праздно проводили время в столице, вынуждены были надеть военную форму. Если местный администратор препятствовал молодежи идти под знамена казаков, он сам должен был вступать в их подразделения. Действия Потемкина имели успех: подразделения казаков, которые состояли в большинстве своем из старообрядцев, превращались в боеспособные и внушающие страх формирования.

Но тем не менее в армии продолжали страдать от волокиты, низкопоклонства и коррупции. Потемкин преодолевал эти негативные явления с более или менее переменным успехом. Еще более трудным было преодолеть недоверие офицерского корпуса. Даже Румянцев высказывался по отношению к Потемкину откровенно: «Я подтверждаю Вам, мой благодетель, что я не так боюсь изменений или новшеств, а того, что у меня не будет достаточно сноровки для этого и я не сумею достичь успехов». Старый офицерский корпус не доверял возмутителю спокойствия, и он не скрывал своего презрения к его действиям. Война свела их вместе, хотели они того или нет, и от всех требовалась кропотливая повседневная работа, в том числе и от Потемкина.

В этом отношении участь Екатеринославского корпуса служит наглядным примером разнообразных беспорядков. Корпус был создан весной 1787 года. Прекрасное подразделение предназначалось для подготовки к войне с Турцией и для большой поездки Екатерины на юг страны. Для формирования корпуса выбирали армейского офицера, которому при успешном исполнении служебных обязанностей присваивалось звание генерал-майора. Потемкин спрашивал кандидата о том, готов ли тот отличиться с заданием. Он отвечал согласием и приступал решительно и бодро к работе. Однако до начала войны в августе 1787 года он выполнял обязанности не должным образом, и Потемкин в ноябре передал командование корпусом Суворову. Потемкин инспектировал солдат в Херсоне и пришел к удручающему выводу: «В Херсоне неразбериха, и полки в плачевном состоянии. Я прибыл, чтобы провести инспектирование и ревизию. Екатеринославский полк используется не по назначению. Полно молодых людей, которых нужно тренировать».