Чтение онлайн

— Не только. Есть еще ребята, которые находятся на домашнем обучении. Не все желают ютиться в стенах академии

Я задумалась. Все же жезл необходим только сильным магам, тем кто может пользоваться всеми стихиями.

— А кто тот молодой человек? — нахмурившись спросила я. — Если ему понадобился жезл, значит, он тоже владеет несколькими стихиями. Не знала, что среди безродных бывают достойные маги, — выдала скептически.

— Амон, замечательный юноша и юный маг. Он все лето трудился на ферме, чтобы заработать на магические атрибуты для учебы в академии. Но сегодня пришел радостный как никогда, сказал, что поступил на курс четырех стихий, и потратил все имеющиеся деньги на жезл. Так что могу предположить, что он ваш будущий сокурсник. А по поводу его дара, — мужчина задумался посмотрев окно, — его семья- отшельники, живущие в горах близ города, и достоверно невозможно сказать откуда в них дар. Но семья приятная. Честная и трудолюбивая.

Мама услышав это возмутилась.

— Постойте, моя дочь не может учиться рядом с..-мама хаотично подбирала слова, — с сельским мальчишкой. А как же принц? Куда смотрел ректор, предоставляя место этому… юноше в элитной группе академии? Это же будущая правящая верхушка всей империи. У них не может быть такого соседства!

— Насколько мне известно, ректор Асгарион придерживается позиции нейтралитета, — мягко объяснил лавочник. — Он не признает деления людей на сословия, считая, что в академии все равны и могут добиваться признания только своими способностями и мастерством.

— И все же это глупо. Принцу учиться радом с людьми из низших слоев просто опасно, — возмутилась мама. Тема была весьма щепетильной для нее. А для меня этот разговор вообще был неуместным, потому что все эти рассуждения мог услышать тот самый безродный паренек, мой будущий сокурсник.

— Леди деВалуа, простите, что не могу поддержать беседу, хочу отпустить Амона. Молодой человек, наверное, уже заждался, — увильнул мистер Лаврей от беседы с маман.

— Конечно, — сдержано улыбнулась мама. Когда мужчина кивнул ей и удалился, мама подошла ко мне поближе.

— Милиса, давай возьмем самый дорогой жезл. Мистер деПинкуа прав, и чтобы не отставать от юношей, тебе необходимы лучшие в своем роде атрибуты. Выбери только цвет, родная. А я доберу остальное из списка.

Мама дежурно улыбнувшись, пошла в след за лавочником, уверовавшим в спасительное бегство. Я же присмотрелась к тем жезлам, на которые указал мужчина. Многие были под цвет белого камня, отличался лишь оттенок. Мне понравился с сиреневым отблеском, да и камень на этом жезле был аккуратный, хрустальный, с живым синим туманом внутри. Таким же синим как глаза у того паренька. Не знаю почему в голову пришло именно это сравнение.

Свой выбор я сделала. Но мне стало интересно, что же выбрал мой будущий сокурсник. Заглянув на полку повыше, я увидела не очень приветливые на первый взгляд жезлы, все темные, кажется из какого-то металла. Сделаны они были довольно грубо, поверхность шероховатая, с мелкими дырочками. Камни в них были мелкими и мутными, кажется даже с инородными кусочками внутри. Даже не предполагала, что такими необработанными камнями можно управлять магией. Да они не то что собрать стихии не смогут, одну и ту не удержат, а если и удержат, то неправильно выпустят и устроят в академии какой-нибудь катаклизм. Нет, этим нельзя пользоваться. И пусть стоимость их была весьма невелика, не дороже одной моей шляпки, это не повод приносить такое опасное оружие в учебное заведение.

Хмыкнув, я направилась на поиски родительницы. Она уже рассчитывалась с лавочником, заливаясь соловьем о моем поступлении в академию. Мамину неприкрытую гордость по поводу моего зачисления в элитгруппу не заметил бы только слепо-глухо-немой. Обидно только за то, чем пришлось пожертвовать ради моих успехов в магии. Строгие мамины правила лишили меня обычного детства и обеспечили бесконечную зависть кузинам и их магическим безделушкам.

Сейчас я понимаю, что владению магией на более чем достойном уровне для моего возраста и магического образования. Возможно, мои успехи повлияли на избрание меня в качестве невесты принца, и обучение пройдет в самой престижной группе академии. Но ничего из этого не исправит моих комплексов, взращенных на жалости к самой себе. Кузины любили похвастаться артефактами, непременно унижая меня отсутствием оных, называли деревенщиной, не имеющей ни магии, ни разрешения пользоваться ей. Не играли со мной, а если и приглашали в свою компанию, то лишь на должность прислужницы для их магических кукол, таких же противных, как и их хозяйки. Но это все в прошлом. Лет в четырнадцать я изменила их мнение о себе.

Начала с того, что уговорила моего добродушного учителя магии оказать мне небольшую помощь в создания чего — то очень полезного. Вместе с ним мы сделали артефакт из двух драгоценных камней. Получилось некое подобие шара связи, соединяющих людей, но только двоих. Уже самостоятельно, под руководством одной книги, не предназначенной для малолетних магинь, я добавила свой элемент, не просто позволяющий видеть и разговаривать с собеседником, а получить контакт! То есть, получила мини портал. А дальше дело было за малым.

Когда кузина Ротания принимала ванну, я сковырнула в ее магической подвеске драгоценный камень и вставила в него свой. А вечером на приеме, расфуфыренная Ротания появилась именно в этом завораживающем взгляд ожерелье. Но у меня для кузины был сюрприз. Я незаметно отошла в сторону, встав у столика с подсвечниками, пододвинула к себе стоящую тут же неприметную коробку, и сделал последнее. Быстро приоткрыв крышку, бросила в коробку второй камень связи, и моментально закрыла обратно.

Тут началось самое интересное. В коробке были сотни мелких, но шустрых паучков. И вся эта носящаяся в замкнутом помещении орава хлынула через активированный камень на шею бедной Ротании. В считанные секунды черненькие шустрики расползлись по ее волосам, платью, рукам, и даже в декольте залезли. Визг стоял такой, что лишь чудом не поразбивались стекла в окнах бального зала. А эти ее прыгающе-махательные движения были высшей наградой. Хотя я обманываю, высшее наградой было то, что она замолчала, когда один паучок заполз в ее раскрытый от визга рот.

Меня, конечно, потом сильно отругали, но в глазах у мамы я увидела гордость, а в глазах кузин страх, и это стало самым важным итогом моего предприятия. Больше назвать меня безродной в глаза не смел никто, но играть все также не звали. И не важно, главное я добилась серьезного к себе отношения.

Попрощавшись с мистером Лавреем, мы с мамой направились на выход. На улице непривычно гудел душный город, оживший с небывалой для него торопливостью. Кажется, пока мы были заняты у лавочника, на центральную мостовую вышли не меньше половины жителей столицы, потому как всюду сновали мужчины и женщины со своими юными отпрысками. Удивляюсь, что к господину Лаврею никто не зашел. Хотя, оглянувшись на сопровождающих нас стражников, четырех здоровенных мужчин, способных быка уложить на лопатки, я пришла к выводу, что также не стала бы околачиваться рядом.

— Дорогая, я тут подумала, может мы сошьем тебе один подъюбник и несколько платьев к нему, — пыталась решить проблему с гардеробом мама. — Сами платья будут занимать немного места, сделаем их простыми, без лишних нашивок, только ткань выберем самую дорогую, тогда в академии будешь выглядеть достойно, именно как будущая принцесса.

— Нет, мама, уже не успеем, — расстроено подвела я итог. — Давай купим что- то готовое, менее пышное того, что уже есть дома.

— Милиса, но тогда ты сможешь взять с собой не больше двух — трех платьев. Неужели ты будешь ходить в одном и том же? — не успокаивалась мама. — Тем более платья необходимо освежать каждый день, кто будет этим заниматься?

— Другие смогут и у меня получится. — Уверенно сказала я, хотя сама того не чувствовала.

— Тогда идем за платьями? — невесело спросила родительница.

— Идем, мама, — обреченно вздохнула я.

Платья мы выбрали довольно быстро и уже через час порталом отправились домой.

Дома сборы продолжились, и едва зашло солнце, обессиленная, я упала в кровать мертвым грузом. Еще завтрашний день не начался, а я уже так устала.

Долгожданное утро наступило совсем не утром. Прислужницы разбудили меня, когда на улице было еще темно. Умывшись прохладной водой, от которой кожа пошла гуськом, я так и не смогла проснуться и без сил опустилась в любимое кресло. Зато мама вошла ко мне очень бодрая, будто и не ночь на дворе, а самый разгар дня.