Потерянная
Шрифт:
Я видела как на этих словах мой муж замер. Как его глаза налились алым цветом. Как до побелевших костяшек пальцев сжались кулаки. На глазах Глеб стал Паскалем. Рачетливым, агрессивным и опасным. Даже мне самой стало страшно...
Резко развернувшись, муж шагнул очень самонадеянно близко подошедшему Диме, и схватив его за футболку на груди, с силой приложил спиной о дверцу машины. По звуку мне показалось, что на джипе от удара останется вмятина.
— Ребёнок, по-твоему, проблема? — но ответа моему мужу и не требовалось поэтому он продолжил дальше, — Убирайся отсюда и чтобы я больше не видел тебя рядом с ней.
— А ты что в папашки заделался? Олень, который решил воспитывать чужого ребёнка? Настолько нужна тебе эта щелка? Это же мой ребёнок, — продолжая глумиться, Дима выглянул из-за плеча Глеба, обращаясь ко мне, — Да Лиза?
— Нет, — я помотала головой, продолжая находиться в оцепенение от волн гнева, которые исходили от моего мужа, а Глеб был уже на грани, но кажется Дима этого не замечал, — Этот ребёнок мой и моего мужа!
— Мужа? — сколько же удивления было в его вопросе.
Я даже почувствовала каплю злорадства. Когда удивленный взгляд скользнул по руке Глеба и наткнулася на обручальное кольцо. Пусть знает! Мне и без него невероятно хорошо. У меня есть любимый человек! И ему нужна я и моя дочь!
На восклицание Дмитрия Глеб лишь довольно усмехнулся.
— Быстро однако, — Дмитрий оттолкнул от себя Глеба, но он уже не сопротивлялся, легко разжав кулаки, — Да, ничего. Развод никто не отменял. Ты говорила, что этот ребёнок мой... И когда он родился, я это докажу и заберу у тебя его.
— Он тебе не нужен.., — я знала правду, но в груди все равно вспыхнул страх.
— Зато нужен тебе, — засмеялся Дмитрий, — А значит отберу его и ко мне прибежишь и ты.
Я испуганно посмотрела на Глеба. Он не позволит... Одного взгляда мужу было достаточно, чтобы понять мои чувства. И тут же крепкая рука сжалась на шее Димы, а кулак второй несколько раз впечатался ему в солнечное сплетение, заставляя согнуться от боли.
— Запомни раз и навсегда.., — прорычал Глеб, склонившись к Дмитрию, который корчился от боли, — Сунешься к Лизе и я тебя убью. Сунешься к нашей дочери и я тебя убью очень изощренно. Даже смотреть в их сторону не смей. Тебе ли не знать, что случилось с мужем её сестры. Поверь, ради Лизы я, с удовольствием, повторю такой же сценарий для тебя.
Но Дима ответить не мог и лишь продолжал кашлять от удара Глеба.
— Я не слышу? — муж с силой встряхнул парня, — Ты меня понял?
— Тебя посадят, — прохрипел мой бывший парень, жалко попытавшись вырваться, но не тут-то было, — Закон один для всех. А по закону за побои ты сядешь. И ребёнок по закону мой.
— Да, плевать мне на законы, — хищным взглядом смотря на Диму, ответил Глеб, — Тронешь мою семью и я уничтожу всё, что дорого тебе. А затем сверну шею тебе самому и прикопаю где-нибудь за городом. И ты будешь далеко не первым... А я до сих пор не сел. Задумайся об этом.
Глеб говорил всё это так спокойно и уверенно, что лицо Димы на глазах поменяло своё выражение. Кажется, он понял, что мой муж не шутит.
— А теперь пошёл вон и больше чтобы я тебя не видел. Иначе я приду за тобой. И я не шучу.
Буквально отшвырнув Дмитрия от машины, Глеб подошёл ко мне, и нежно поцеловав, закрыл мою дверцу, а затем обойдя машину, сел за руль.
— Всё хорошо? — Глеб посмотрел на меня, прежде чем завести мотор.
— Всё отлично...-я улыбнулась, чувствуя спокойствие рядом с ним, — Ты же рядом.
— Вот и замечательно. А теперь поехали домой. И по дороге зайдём в цветочный магазин, — неожиданно заявил Глеб, — Я внезапно понял, что ни разу не дарил тебе цветы...
Истерика
"— Лиз, это моя жизнь. И ты меня такого выбрала. Ты знала, как я живу."
— И что ты предлагаешь? — пальцами я с силой сдавил виски.
Голова попросту шла кругом от мозгового штурма, который мы с Максом и Кирой устроили по вопросу Россова в спальне этой парочки.
В отличие от лучшего друга, я Лизе участвовать в наших делах не позволял. Но разве кто-то мог остановить в данном вопросе Киру? И теперь жена Смерча сидела рядом с ним на диване, закинув ноги на его колени. Кира задумалась, не встревая в наш разговор, что было в крайней степени удивительно.
— Ну вариантов у нас не так много.., — ладонь Макса скользнула по ноге его жены, — Мы либо выходим на разговор с братьями Россовыми и пытаемся договориться до того, чтобы они дали согласие на ликвидацию Павла или хотя бы самостоятельно выслали его из города без вариантов на возвращение. Либо нам нужно получить такие рычаги давления, при которых мы сами сможем влиять на него.
— В первом варианте у нас не будет никаких гарантий, что нас не кинут. Во втором...Это практически невозможно, — быстро разложил я по логике оба варианта.
— Вот именно.., — не стал спорить Макс.
— Мы должны предложить Виталию Россову выгодные условия перемирия между семьями, — подала голос Кира, посмотрев сначала на мужа, а затем на меня, — Такие, при которых они будут готовы сместить своего лидера. На это они пойдут куда легче, чем на его убийство. Тем более, что готова поспорить, каждый хочет занять позицию вожака.
— Внести раздор в их семью? Это будет не легко, — покачал я головой, хотя в словах Киры был смысл, — И снова... Ничто не помешает им кинуть нас в удобный момент. А так скорее всего и будет.
— Не факт, — Кира посмотрела на меня так, что я мгновенно понял, что жена лучшего друга знает то, что не знаем мы.
— О чем ты говоришь? — Смерч заправил прядь синих волос за ухо Киры, заглядывая в ее лицо.
— Фактически весь этот многолетний конфликт исходит только от Павла. У него давние разборки с нашим отцом. Остальные братья вынужденно втянуты в это. И уже много лет они нехотя участвуют в этой войне, — прояснила ситуацию Кира, хотя от ее слов появились и новые вопросы.
— А причина конфликта? Если это касается только Павла, то значит это явно не бизнес, — быстро выстроил я логическую цепочку.
— И он тоже, — ответила Кира, — Но из-за дел до такой вражды вряд ли доводили бы. Дело в моей маме. Два парня, а выбрала она только одного.
— Твоего отца, — догадался Смерч.
— Именно... Павел своей одержимостью местью папе достал не только нашу семью, но и свою собственную.
— Думаешь, если мы решим от него избавится нам не возразят? — задумчиво спросил я, откинувшись на спинку кресла.