Чтение онлайн

Погружаясь в зеленые воды смерти, Кристиан думал: Триста восемьдесят три года. И он был красивым... таким, каким и должен был быть. Очень красивым.

* * *

У Духа было столько слов, уже готовых пролиться в тишину. Убийца, хотелось ему сказать.
– Мой лучший друг, мой единственный брат. Самый близкий мне человек. Однажды я видел, как ты свернул с дороги в кювет, чтобы не сбить бродячего пса. И как же так получилось, что ты хладнокровно вонзаешь нож с сердце спящего человека... ну, ладно, пусть не человека... Но все равно, как же ты можешь его убивать, глядя ему в глаза?!

Но он ничего не сказал. Ни единого слова. Потому что вокруг изверглась тишина.

Дух подошел к кровати и встал за спиной у Стива. Он не видел, как к ним приблизился Зиллах. А вот Стив, наверное, видел, потому что он отступил на шаг.

А потом был только стремительный промельк движения из темноты. Блестнула бритва, и весь свет, который был в комнате, казалось, собрался на её смертоносном лезвии. Духу в лицо брызнуло что-то мокрое - едкое и горячее. Вкус во рту, в горле. Кровь. Кровь Стива.

Зиллах полоснул Стива бритвой по груди, и Стив упал. Он успел схватить Зиллаха за руку, но не за ту руку, в которой была бритва. И бритва уже опускалась к горлу Стива.

Нож Аркадия по-прежнему торчал из груди Кристиана, драгоценные камни на рукояти тускло поблескивали в бледном свете. Дух протянул руку и вырвал нож. Сердце Кристиана едва слышно хлюпнуло. Кровь тонкой струйкой потекла из раны.

У Духа было такое чувство, как будто все происходит в замедленной съемке. Бритва все ещё опускалась. Он сделал два шага вперед. На удивление легко он обхватил Зиллаха за шею левой рукой и запрокинул ему голову.

А потом он воткнул нож Аркадия прямо Зиллаху в висок, и это было самое трудное из того, что он делал в жизни.

* * *

Никто все это видел. Он по-прежнему лежал на кровати, приподнявшись на локтях. Под испачканной блевотиной простыней он был совершенно голый. Он видел, как Стив вонзил нож Кристиану в грудь, и все это случилось так быстро, что он не успел даже никак среагировать, а потом Зиллах вылетел из своего угла, подобно взбесившейся летучей мыши, и полоснул бритвой по поднятым рукам Стива.

А потом случилось самое невероятное: Дух вырвал нож из груди Кристиана, шагнул вперед и приподнял Зиллаха над полом, обхватив его шею одной рукой. На самом деле. Никто видел, что ноги Зиллаха приподнялись над полом на целый дюйм. Дух развернул Зиллаха лицом к кровати.

И Зиллах встретился взглядом с Никто, когда нож Духа вонзился ему в висок.

В глазах Зиллаха не было ни любви, ни печали. Только боль, и упрек, и слепая ярость. Зиллах даже не думал, что так может быть. Он часто рисковал и часто - по-глупому, но ему ни разу не приходило в голову, что он может умереть. Это ты виноват, - говорил взгляд Зиллаха Никто.
– Это все из-за тебя. И это должно было случиться с тобой. Не со мной.

Глаза Зиллаха блеснули зеленым огнем и погасли. Теперь они были мертвы, как перегоревшие лампочки. Но последний взгляд этих глаз отпечатался в сознании Никто, буквально вплавился ему в мозг и закалил его так, как его не закаляло ничто другое - мгновенно и верно.

Ноги Зиллаха дернулись в дюйме от пола. Сначала кровь потекла по рукояти ножа, потом - из ноздрей и из уголков глаз Зиллаха. Его рот непроизвольно открылся, и кровь хлынула на подбородок, стекая на руку Духа. Дух вздрогнул, словно очнувшись от наваждения. Он отпустил Зиллаха, и тот упал на пол. Дух уставился на свои руки, как будто не веря, что это его руки.

– Стив?
– Его голос дрожал и срывался.
– Что...

Стив сидел на полу, привалившись спиной к кровати. Он снял рубашку и сжимал её между располосованными запястьями, стараясь остановить кровь. Он поднял голову и устало взглянул на Духа.

– Теперь я дважды твой должник.

* * *

Никто оглядел комнату. Где Молоха с Твигом? Они скорчились на полу у дальней стены. Он слышал, что их обоих рвет; причем ещё сильнее, чем раньше. Он не знал, видели ли они - поняли ли они, - что Зиллаха убили. Судя по звукам, доносившимся с их стороны, их сейчас вообще ничего не волновало.

Он посмотрел на Духа. Дух тоже смотрел на него. Его глаза были ясными и очень бледными.

– Знаешь, я мог бы тебя убить.
– Никто услышал свой собственный голос как будто со стороны.
– Или заставить их встать и убить тебя.

Дух даже не шелохнулся.

– Я знаю.

– Я мог бы заставить их убить вас обоих.

– Но я был бы первым, - сказал Дух.

Никто перевел взгляд на тело Зиллаха, распростертое на полу. Ручейки крови растекались по трещинам между паркетинами в том месте, где лежала голова Зиллаха. Он подумал о том, что эти красивые сильные руки никогда больше его не обнимут, что он никогда больше не поцелует эти сочные губы.

Он подумал о том, что теперь ему больше никто не скажет, что делать.

– Вытащи из него эту штуку, - сказал он Духу.

Пришлось провернуть лезвие и слегка его раскачать, но Никто не отвел взгляд. На виске Зиллаха осталась чистая узкая рана. Из неё потекла не кровь, а какая-то светлая, чуть мутноватая жидкость.

– А теперь уходите, - сказал Никто.

Стив с Духом уставились на него, как будто не понимая.

– Уходите сейчас же. Если они встанут, я им скажу, чтобы они вас убили. Они тоже любили Зиллаха.
– Никто не знал, исполнит ли он свою угрозу, если дойдет до дела. Сможет ли он хладнокровно смотреть, как Молоха с Твигом будут убивать Стива и Духа, даже теперь, после всего, что случилось? Он вспомнил последний - холодный - взгляд Зиллаха и подумал, что ему все равно никогда не узнать всей правды. Даже если бы Зиллах остался жив.

И все же... отец по-своему его любил. Любил любовью, замешенной на декадансе и самолюбовании. Но даже такая любовь хоть чего-то, да стоит. Никто сам удивлялся тому, насколько он сейчас спокоен. Он не заметил, что плачет.

Теперь его жизнь принадлежала только ему самому. Когда он уедет отсюда, он будет думать про Стива и Духа. Ему нужно будет знать, что они где-то есть, что они живы. Он не хотел, чтобы все так получилось. Не хотел, чтобы умер ребенок Энн. Его братик или сестренка. Если бы этот ребенок выжил, Никто бы о нем позаботился. Он бы забрал его себе и держал бы на коленях, чтобы маленький мог смотреть в окна фургончика и сосать из бутылочки кровь и вино.

Он знал, что Энн умерла. Иначе бы Стив не ворвался сюда с явным намерением перебить их всех. Никто решил не спрашивать о ребенке. Если не спрашивать, то можно всегда себя уговорить, что ребенок жив. Что он где-то растет, в совершенно чужой семье, как рос сам Никто. Что когда-нибудь, на каком-то глухом проселке, они встретят ребенка Зиллаха - брата или сестру Никто, - который с надеждой поднимет палец, чтобы застопить их фургон, и тогда...

Может быть.

– Уходите, - сказал он Духу уже не так жестко.
– Стив ранен. Отведи его в больницу. А потом отвези домой.