Чтение онлайн

— О, ну хватит, не будешь же ты утверждать, что горничные в Белгрейве разговаривают, словно торговки рыбой.

— Нет, но лакеи иногда говорят именно так.

— В твоем присутствии?

— Не нарочно, — признала Грейс. — Но иногда такое случается.

— Очень хорошо. — Амелия повернулась к ней с насмешливой улыбкой и весельем в глазах.

— Скажи мне самое грязное ругательство, что тебе известно.

Грейс на мгновение задумалась, а затем, бросив быстрый взгляд в сторону вдовы, дабы убедиться, что та все еще спит, наклонилась вперед и шепнула что–то Амелии на ухо.

После этого Амелия откинулась назад и уставилась на Грейс, трижды моргнув, прежде чем смогла произнести:

— Я не уверена, что знаю точно, что это означает.

Грейс нахмурилась.

— Я тоже не вполне уверена.

— Хотя, звучит это достаточно скверно.

— Чертовски скверно, — сказала с улыбкой Грейс и похлопала Амелию по руке.

Амелия вздохнула.

— Дьявольски неприятно.

— Мы повторяемся, — указала Грейс.

— Я знаю, — согласилась Амелия. — Но чья в этом вина? Не наша. Мы были слишком защищены.

— Теперь это, — с удовольствием заявила Грейс, — действительно дьявольски неприятно.

— Проклятое неудобство, если ты меня спросишь.

— О чем, черт возьми, вы обе болтаете?

Грейс задохнулась от испуга и украдкой взглянула на Амелию, которая пристально уставилась на вполне уже проснувшуюся вдовствующую герцогиню взглядом полным ужаса.

— Ну? — потребовала вдова.

— Так, пустяки, — прощебетала Грейс.

Вдовствующая герцогиня оценивающе на нее посмотрела с весьма неприятным выражением лица, а потом направила свое ледяное внимание на Амелию.

— А вы, леди Амелия? Где ваши хорошие манеры?

И тогда Амелия, — о, боже, — она пожала плечами и произнесла:

— Проклятье, откуда мне знать?

Грейс старалась не шевелиться, но раздражение определенно рвалось наружу. Она даже боялась, что ввяжется в ссору с вдовой. Какая ирония, что она впервые сподобилась на такое, и то по воле случая.

— Вы отвратительны, — прошипела вдова. — Не могу поверить, что я подумывала о том, чтобы простить вас.

— Прекратите придираться к Грейс, — произнесла Амелия с неожиданной силой.

Грейс в удивлении повернулась к ней.

Вдовствующая герцогиня, однако, была в ярости.

— Прошу прощения?!

— Я сказала, прекратите придираться к Грейс.

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать?

Поскольку Грейс наблюдала за Амелией, то могла бы поклясться, что та изменилась прямо у нее на глазах. Неуверенная в себе девушка исчезла, и на ее место пришла:

— Будущая герцогиня Уиндхем, так, по крайней мере, мне было сказано.

Рот Грейс приоткрылся от потрясения. И восхищения.

— В самом деле, — презрительно добавила Амелия, — в противном случае, черт побери, что я тогда делаю здесь, в Ирландии?

Взгляд Грейс метнулся с Амелии на вдову и обратно. И опять на вдову. А затем…

Что ж, достаточно будет сказать, это было чудовищно длинное молчание.

— Замолчите, — произнесла, наконец, вдовствующая герцогиня. — Мне невыносим звук ваших голосов.

И, действительно, все они хранили молчание всю оставшуюся часть их путешествия. Даже вдовствующая герцогиня.

За пределами кареты атмосфера была значительно менее напряженной. Трое мужчин, ехавших верхом, никогда не выстраивались в одну линию. Время от времени один из них увеличивал свой темп или отставал, так что одна лошадь всегда находилась позади другой. В результате всадники лишь обменивались небрежными поклонами в знак приветствия.

Иногда кто–либо из них отпускал замечание относительно погоды.

Лорд Кроуленд, казалось, неожиданно заинтересовался местными птицами.

Томас говорил очень мало, но… Джек посмотрел на него… о, Господи, Томас свистит?

— Вы счастливы? — несколько суховато спросил Джек.

Томас удивленно оглянулся.

— Я? — Он нахмурился, задумавшись над вопросом. — Полагаю, что да. Сегодня довольно хороший день, разве Вы не согласны?

— Чудесный день, — отозвался Джек.

— Ни один из нас не заперт в карете с этой злобной старой ведьмой, — объявил Кроуленд. — А потому мы все должны быть счастливы. — Затем он добавил: — Извините. — Ведь эта злобная старая ведьма, в конце концов, приходилась бабушкой обоим его компаньонам.

— Передо мной не нужно извиняться, — ответил Томас. — Я полностью согласен с Вашей оценкой.

Есть в этом что–то символичное, подумал Джек, что их беседа все время возвращается к тому, какое облегчение все они испытывают в отсутствие вдовы. Это было чертовски странно — говорить правду, и тут ему пришло на ум…

— Я должен буду жить с нею? — выпалил Джек.

Томас просмотрел на него и усмехнулся.

— Внешние Гебриды, друг мой, Внешние Гебриды.

— Почему же Вы сами не сделали этого? — поинтересовался Джек.

— О, поверьте, я именно так и сделаю, если существует хоть малейший шанс, что завтра я по–прежнему буду обладать какой–либо властью над нею. А если нет… — Томас пожал плечами. — Мне придется заняться каким–либо видом деятельности, не так ли? Я всегда мечтал о путешествиях. Возможно, я стану Вашим разведчиком. Я найду самое обветшалое, самое холодное место на острове. Я удивительно хорошо проведу время.

— Ради Бога, — взмолился Джек. — Прекратите говорить подобные вещи. — Он не хотел, чтобы все было предопределено. Он не хотел, чтобы всем это было понятно. Томас должен бороться за свое место в этом мире, а не отказываться от него так небрежно.

Поскольку сам Джек не хотел этого герцогства. Ему нужны были Грейс и его свобода, а в эту самую минуту, сильнее всего ему хотелось оказаться где–нибудь в другом месте. Где угодно, только не здесь.

Томас бросил на него любопытный взгляд, но ничего не сказал. Джек тоже хранил молчание. И все они продолжали молчать, добравшись до Полламора, а потом — города Кавана, и даже тогда, когда они въехали в Батлербридж.

Уже давно наступила ночь, но Джек знал здесь каждое заведение, каждый указательный столб и каждое дерево. Вот там была гостиница Деррагарра, где он впервые напился в свой семнадцатый день рождения. Здесь была мясная лавка, здесь кузница, и ах, да, тут располагалась мельница, позади которой он украл свой первый поцелуй.