Чтение онлайн

— Так спросите у них! Спросите у старейшин!

— Мне они не скажут. Об этом — не скажут.

— А мне скажут?

— Нужно попробовать. Если ничего не выйдет, придется поискать.

Несколько дней спустя я прятался от тропической бури в пещере высоко в горах, неподалеку от границы с Зимбабве. Из своего рюкзачка я достал спальный мешок и расстелил его на земле. Налил себе из термоса кофе, отхлебнул глоточек «Лафройга». Снаружи бесновалась буря, а я записывал доводы в пользу того, что Нгома — Ковчег Завета.

> Все легенды лемба представляют Нгома как предмет, к которому племя относилось со страхом и трепетом, как к сущности Бога, его голосу. То же самое можно сказать о Ковчеге.

> Нгома — обиталище живого Бога. Как и Ковчег.

> Нгома запрещалось ставить на землю. Ковчег — тоже.

> Нгома сопутствуют смерть, огонь, дым, грохот. Как и Ковчегу.

> Нгома прислуживали только священники. И Ковчегу тоже прислуживали только жрецы.

> Обе династии священников и жрецов происходят от одного общего предка, который жил приблизительно во времена Моисея и Аарона. Прикасаться к Нгома дозволялось лишь первосвященникам. К Ковчегу тоже могли прикасаться лишь верховные жрецы. Всякий другой, кто прикасался к Нгома, карался смертью. Также обстояло дело и с Ковчегом.

> Если верить легенде лемба, Нгома — того же размера и формы, что и простой деревянный Ковчег, сделанный Моисеем.

> Нгома носили на шестах. Как и Ковчег.

> Шесты вставлялись в специальные кольца; такие кольца имелись и у Ковчега.

> Нгома был изготовлен из очень твердой древесины — как и Ковчег.

> Внутри Нгома хранились магические предметы. В Ковчеге тоже изначально хранились магические предметы, включая волшебный жезл Аарона.

> Путь Нгома можно проследить до южной Аравии. Существуют древние предания, связывающие Ковчеге южной Аравией.

> Нгома привезли в Африку в далеком прошлом; сравнительно недавно его видели и установили его подлинность. Видел его немецкий антрополог фон Зикард; он даже сфотографировал его в музее в Булавайо в 1947 году.

> Ковчег, напротив, совсем исчез со страниц истории.

*

Буря не утихала. Лил дождь, становилось все темнее. Я решил переночевать в пещере. Допил виски и лежал, глядя в темноту. У меня было предвкушение близкого успеха. Я чувствовал, что доказательства начинают выстраиваться.

В следующие дни я более тщательно проанализировал истории о Нгома, которые выслушал от стариков в далеких горных краалях, и пунктов в моем списке прибавилось.

Многие старики рассказывали о важном событии, случившемся больше ста лет назад. Произошло это во времена войн и голода. На селение напали многочисленные враги. Неожиданно раздался ужасный грохот, из Нгома, который помещался за плетеной изгородью рядом с домом короля, повалил черный дым, и выстрелил огонь. В результате взрыва погибло много народу, но среди погибших не оказалось ни одного лемба. Все лемба выжили, ибо соблюдали обрядовую чистоту и хранили верность единому Богу.

А убил врагов огонь Бога.

В другом широко известном предании говорилось, что много-много лет назад — один из рассказчиков отнес эти события к самому началу семнадцатого века — в принадлежащем королю краале однажды раздался ужасный гром.

Никто сразу не понял, что произошло. Люди бросились к дому короля. Из-за плетеного ограждения, где хранились Нгома и другие священные предметы, доносился грохот, валил дым согнем. Реликвии, хранившиеся внутри Нгома, охватило пламя. Уцелел только сам Нгома. Да и то не весь. Он был безнадежно испорчен. Огонь вышел изнутри. Из старого Нгома каким-то образом сделали новый — с такими же страшными свойствами.

Перед тем как улетать в Южную Африку, я говорил с Рувимом. Он владеет в Йоханнесбурге и еще где-то каким-то бизнесом, связанным с алмазами. Мы договорились встретиться в конце января в Мессине, шахтерском городке недалеко от реки Лимпопо, на границе Зимбабве и ЮАР. Мессина — небольшой пыльный городишко; с давних времен здесь разрабатываются местные залежи меди — рабочего материала для прославленных кузнецов лемба.

Я приехал в Мессину за день до встречи с Рувимом, намереваясь посетить древние развалины Мапунгубве, самого, вероятно, первого поселения лемба в Африке, основанного больше тысячи лет назад. Обратно я ехал не спеша, думая о том, как в свое время шли по этой местности лемба. Любуясь открывающимся со всех сторон прекрасным видом, суровой красотой гигантских баобабов, я невольно замечтался и вдруг заметил, что по вельду, по дороге, которая сходится с моей, несется открытый джип.

Когда он, подняв тучи пыли, проскочил мимо, я заметил внутри трех белых мужчин, одетых в хаки. Один из них был Рувим. Я посигналил, и джип, вильнув, остановился.

— А я думал, ты завтра приедешь, — начал я, но Рувим радостно ухнул и сжал меня в медвежьих объятиях. За год, что мы не виделись, он сильно поправился. Борода у него отросла и стояла торчком, и он, похоже, вернулся к ортодоксальной одежде, какую носил раньше. Только вот плащ, прекрасного, разумеется, покроя, ортодоксальным явно не был. А еще на Рувиме красовалась черная шляпа-панама. Отряхивая с себя белоснежным платком пыль, Рувим объяснил, что у него слегка изменились планы. Он приехал в Мессину на день раньше — встретиться с кем-то на прииске «Венеция», самой продуктивной в мире алмазной трубке, до которой отсюда оставалась миля или две.

Рувим распрощался со спутниками, взял из джипа портфель и небольшой портплед и забрался ко мне в машину.

Вскоре мы подъехали к месту, откуда виднелся кишащий крокодилами ручеек — вот во что превратилась теперь Лимпопо. Река тоже отдала свою дань долгой засухе.

Когда-то под жарким солнцем Африки шагали жрецы лемба, неся с севера Нгома. Если верить профессору Мазива, то давным-давно Нгома прятали где-то здесь, в какой-то пещере — возможно, на протяжении нескольких веков.

— Вот здесь шли лемба. — Я указал на реку. — Этим путем они попали в Южную Африку. Нгома указывал им дорогу.

Я много размышлял над тем, что услышал за последние дни. Легенды, которые связывали Ковчег-Нгома с огнем, дымом, грохотом, со смертью и уничтожением, с битвами, наводили на мысль, что назначение у них было весьма своеобразное. Об этом я и толковал Рувиму, когда после обеда мы сидели за выпивкой в гостинице, в часе езды на юг от Йоханнесбурга.

— Понимаешь, Рувим, думаю, мы неверно представляем себе суть Ковчега. Ведь Ковчег — древнее оружие массового поражения. Уже высказывались версии, что он представлял собой примитивное, но мощное устройство, наподобие генератора Ван-де-Граафа, способное выбрасывать смертельный электрический разряд. Были гипотезы, что каменные скрижали внутри Ковчега — это метеориты, обладающие разрушительной радиоактивной или иной энергией, или что Ковчег — нечто вроде лейденской банки, которая может сохранять и испускать электрические заряды. За долгие века пребывания в Храме Ковчег стал больше символом, чем оружием, превратился в военный талисман. О его могуществе, вероятно, просто позабыли…

Но ведь это не просто талисман, — продолжил я, повышая голос. — Он праздно стоял за стенами Храма и утратил истинное назначение. Когда же Ковчег выносили наружу, когда его освобождали, он выполнял те же функции, что и когда-то давно. Так говорят и арабские источники. Ковчег восстановил свое первоначальное предназначение. И это — Нгома! Нгома — это Ковчег освобожденный! Нгома — рабочий вариант Ковчега, Устрашающий, опасный, громовержущий и действующий двояко. Да, двояко! Ведь помнишь, даже дым из него выходил разный — дым боевой и дым от возложенных на алтарь благовоний.