Чтение онлайн

–  А потом отдадите?
– Нерешительно спросил Пард, уже готовый отдать, что угодно и поверить всему, чему угодно, только бы этот жуткий день когда-нибудь кончился.

–  Отдадим, отдадим, - и из рук парня аккуратно вынули автомат. Тут же его пнули по внутренним поверхностям больных ступней и приказали:

–  Ноги на ширину плеч, руки… - что хотел добавить опрометчивый патрульный, история умалчивает, только в следующий момент он уже валялся на каменном полу, пытаясь вдохнуть внезапно ставший недоступным воздух. На Парда навалились несколько человек. Тир подоспел не сразу, растерявшись и не ожидая драки. Мужики были хорошо обучены, а ребята сильно устали, поэтому их просто били.

–  Стоять всем!
– Рявкнул командирский голос, и грохот одиночного выстрела мигом заставил развалиться завязавшуюся кучу-малу.

–  Вы что, совсем охренели?
– Выдал тот же голос коронную фразу парковчан.
– А ну-ка, пацаны, хватит дуру гнать! Оружие сдали, и смирненько пошли за нами, а не то в наручниках поведем. Вы что хотите, чтобы вас перебили тут?

Остальные как-то сразу засуетились. Тира и Парда поощрительно похлопали по плечам, похвалили за умение драться, в общем, молодецкие забавы, отнявшие у пленных последние силы, всем остальным весьма понравились. Ребят обыскали, подняли их рюкзаки, быстро собрав раскиданные вещи, и повели дальше вглубь тоннеля.

–  А идти далеко?
– Спросил Кирилл, косясь на хромающего Парда.

–  Да нет, километра четыре осталось, за час дойдем, - ребята переглянулись и тяжело вздохнули. Такие расстояния им было трудно представить.

–  Ну и что с ними теперь делать?
– Тихий равнодушный голос пробивался сквозь туман и дикую головную боль.

–  Н-да, красивые, ничего не скажешь, - насмешливый спокойный голос пророкотал где-то далеко вверху, но открывать глаза не хотелось категорически.

–  Кто тут более-менеее живой? Кого допрашивать уже можно?

–  Вроде вот этот, лохматый, но он всю дорогу длинного на себе тащил, тоже в отрубе. Девица вообще никакая. Мало того, что зеленая, так ее кто-то придушить пытался.
– Это уже молодой и слегка виноватый, готовый услужить тенорок.

–  В смысле, зеленая, - шорох, ворчание и хриплый кашель Травки, - ого, а это не эпидемия? Мы, по-моему, погорячились слегка, ну-ка давай сюда Ампулу.
– Насмешливый голос стал озабоченным. Парду хотелось открыть глаза и объяснить, что это не эпидемия, что это у нее с рождения, но тут он с облегчением, что ничего не нужно делать, услышал голос Тира:

–  Она такой родилась. Не трогайте ее, и так нам всем паршиво.

–  О, один оклемался, давай его, что ли, первого?
– Опять пророкотал голос сверху, и Пард понял, что лежать ему очень мягко и удобно, что ступни не ноют почти совсем и вообще лежать так хорошо, что он даже слегка застонал от счастья. А что там сказали Тиру? Опять вставать и защищать его, что ли? Пард, не открывая глаз, прислушался. Кто-то возился, потом что-то зашуршало, и стало тихо. «Блин, куда они его?» - по-прежнему не открывая глаз, Пард начал вставать, мучительно распрямляя одеревеневшие члены.

–  Эй, паря, ты куда намылился? Если в сортир, то далеко не ходи, под кроватью все есть, - объявился справа молодой голос.

–  Куда Тира повели?
– наконец разлепил глаза Пард. Впрочем, в полусумраке какого-то помещения со странными стенами, он все равно не смог сфокусировать разъезжающиеся от усталости глаза.

–  Да не боись, с вами просто поговорить хотят. А здесь - лазарет, больно вы все побитые и вообще никакие приползли. Ложись, говорю.
– К губам парня прижался холодный, упоительно мокрый край железной кружки с чем-то обалденно вкусно пахнущим. Пард глубоко вздохнул, жадно, обливаясь, выпил все до дна и провалился в сон, не дожидаясь, когда голова коснется подушки.

–  Может, его разбудить? Что-то он спит и спит. Покормить хотя бы нужно.
– Голос был женским, незнакомым и жалостливым. Пард прислушался к ощущениям и понял, что усталости в теле уже нет, зато дико хочется есть, а глаза открывать просто лень, и он медлит с этим действием, потому что ему совершенно не хочется узнавать, какие гадости предложит ему новый день, кто еще будет покушаться на безопасность его и остальных ребят, и какое это блаженство, что рядом люди и… очень хочется по неотложным физиологическим нуждам… Последнее пересилило все остальные соображения, и Пард открыл глаза. Над головой нависал темный брезентовый потолок в заплатках, несомненно раньше ничего общего с брезентом не имевших. Пард бодро сел, проваливаясь на удивительно мягком тюфяке, и обнаружил, что он в очередной раз совершенно голый. Прежде, чем возмутиться, он воспользовался знаниями, почерпнутыми в глубинах сонной памяти о наличии отхожего места прямо у него под кроватью. Пард бодро вскочил и чуть не заорал от тупой боли в опухших и безбожно ноющих ногах. Но дергающая боль быстро сменилась вполне терпимыми неприятными ощущениями, а под кроватью был обнаружен настоящий детский горшок с оторванной ручкой. Впрочем, Парду в данный момент это было все равно.

Звуки жизнерадостно бьющей в металлическое дно струи, вызвали затишье за бурой занавеской, отделяющей его от остального мира, и оттуда высунулось молодое женское личико.

–  Ой, - сказали одновременно личико и Пард, и парень опять остался один на один с нарастающим возмущением. Завернувшись в простыню на манер римской тоги, о которой он тоже не имел представления, поскольку интерес к истории был не его коньком, он величественно уселся на кровати, стараясь не показывать нарастающего смущения и беспокойства.

–  Эй, ты там все?
– Раздался опять тот же незнакомый, но уже смешливый голос, и Пард мрачно собрался протестовать против насмешек. Но сохранять гордое достоинство и отстаивать собственное я мешал все тот же горшок, тщательно задвинутый вглубь подкроватного пространства и полное отсутствие одежды.

Девушка опять заглянула в «палату» и, прыснув, появилась вся, откинув занавеску. Она была маленькая, пухленькая и вся какая-то закругленная. Смешливые глаза, ямочки на щеках, пухлые, привыкшие улыбаться губы. Ну, и все остальное тоже на месте, провел глазами Пард по ладной фигурке… И вдруг представил себя, неловко сидящим на кровати, провалившимся в мягкий тюфяк, отчего колени его торчат под невообразимым углом, а костлявые ноги, на которые простыни не хватило, жалобно свисают, не доставая до пола с высокого лежбища. Физиономия у него, наверняка, с запавшими глазами, стоящими дыбом волосами, дико отросшими за время их путешествия, с потрескавшимися губами… Он нервно облизнулся. И вдруг… улыбнулся, хотя спекшиеся корки на губах сделали эту процедуру чрезвычайно болезненной. Ну не хотелось ему огрызаться на нее, и все, такая славная была эта девушка. А в руках у нее был сверток, в котором легко угадывалась его одежда, постиранная и хорошо просохшая. «Боже мой, сколько же я тут валяюсь?» - ужаснулся про себя Пард, ощущая при этом удовольствие, что столько времени его никто не заставлял ничего делать и никуда ходить.

–  Сейчас обувь принесу. Одевайся, я постучусь, - пряча улыбку, проговорила девушка и, выходя, не удержалась, оглянулась еще раз и прыснула. Только было это совершенно не обидно и даже Парду понятно, что смеется она просто от избытка хорошего характера и природной веселости, как Трава когда-то, дома, в Поселке. И Пард понял: вот оно, то, чего он так старался избежать. Неприятности не закончились. Где ребята? Он быстро оделся, с удовольствием выяснив, что вся одежда на месте, от нижнего белья до любимого черного комбинезона, даже содержимое карманов было аккуратно вложено в носок.

–  Ты все?
– Опять прозвучал веселый голосок, и Пард вдруг осознал, что вокруг говорят и двигаются множество людей. Он их все время слышал, но спросонку не принимал во внимание. Вместе с голосом молоденькой медсестры, так он определил свое положение и назначение девушки, слышалось шарканье ногами кого-то постарше, стоны за тонкой матерчатой перегородкой справа, неприятное бряцание чего-то металлического, звуки далекого страстного спора, касающегося «резать или нет?» и, совсем близко, перешептывание нескольких мужских голосов и бряцание оружия. «Меня караулят, ждут, пока проснусь. Хоть бы поесть дали сначала».