Чтение онлайн

— Они думают, что мы с Фёдоровым, — произносит Люк, когда мы проезжаем мимо последнего дома, ощущая дюжину подсматривающих глаз нам в след, и направляемся на тихую проселочную дорогу. — Я не подтверждал и не отрицал этого. Позволяя им думать, что мы часть — «Доминиона».

— Его влияние распространилось значительно дальше, чем указывали наши сведения, — бормочу я, моя голова поворачивается, чтобы посмотреть на маленькую деревушку, исчезающую позади нас.

— Его влияние когтями дотянулось до твоих собственных людей, — выплёвывает Люк, его пристальный взгляд ловит взгляд Джейсона в грязном зеркале заднего вида. — Думаю, мы можем с уверенностью утверждать, что твои сведения выеденного яйца не стоят.

И было очевидно, кого он в этом обвинял, но мне было радостно видеть, что Джейсон не отступил и смотрел на него в ответ, его челюсть напряжена, глаза как кремни.

— Мои люди умерли сегодня, я хочу голову у*бка намного сильнее тебя, — выдавливает из себя глава моей безопасности в приступе ярости.

Люк смеётся в ответ. Это не ироническое фырканье. Это полноценный всесторонний смех, как будто только что Джейсон рассказал ему самую забавную шутку.

— Единственное место, куда ты пойдешь, не такой уж симпатяжка, находится прямо в самолете вместе с твоим поджатым хвостом. Одноногий хиляк бесполезен для моей операции.

— Пошёл на хер, Хантер. Даже с одной рабочей ногой, я всё ещё могу удержать…

— Свой член? Это всё, что ты можешь удержать. И если ты и в дальнейшем станешь выводить меня из себя, я, нахрен, отрежу его и твою ногу и отправлю тебя домой евнухом. Понял?

Джейсон не отвечает. Не думаю, что он может говорить за красный туманом, что вижу в его глазах. Глава моей безопасности выглядит так, как будто готов разорвать Люка Хантера на части, и неважно с одной здоровой ногой или нет.

«Где же моя преданность?»

Пока я наблюдаю за сражением двух мужчин за власть, я понимаю, что неспособен ответить честно.

Джейсон был на моей стороне в течение ряда лет, а Люк… ладно, я задаюсь вопросом: «когда», не «если» он пустит пулю мне в голову или вырежет моё сердце.

Однако, это тёмное напряжение к нему только лишь, прогрессируя, крепнет. Я знаю, что не выжил бы сейчас, если бы его не было, но это больше чем просто это, и так было с самого начала. Даже если он едва ли проявлял ко мне интерес, кроме как угрожая и заманивая меня, я всё ещё не могу выкинуть его из того бардака, что у меня в настоящее время в голове.

Мои люди мертвы. Миссия, что должна была стать простой, обернулась в дерьмо-фест.

И все ещё тёмный и смертоносный мужчина сбоку от меня, в настоящее время везущий нас Бог знает куда, притягивает всё моё внимание.

«Может быть, тот удар по моей голове причинил больший ущерб, чем я первоначально думал?»

Кого я пытаюсь обмануть? Это не имеет никакого отношения к тому, что случилось с моей головой, а только с возложенным на самого себя воздержанием, что я терпел. Мой член просто сходил сума, поскольку им пренебрегали. Это биология — чистая и простая. Мне надо оторваться. Мне нужно это освобождение. И не обязательно оно должно быть с Люком Хантером.

«Лжец. Лжец. Лжец».

Даже последние остатки моего сознания знают — я полон дерьма.

В конечном счете, позже мы куда-то свернули с дороги, и Люк направил старого Жука в пустое поле травы, прежде чем спрятать машину за границей из густой живой изгороди. Тишина внутри автомобиля душит меня, и мне надо выйти. Мне необходимо вздохнуть воздуха неиспорченного им. Прежде чем он даже дёрнул ручник и заглушил двигатель, я схватил пистолет и, спотыкаясь, кинулся на луг, даже не побеспокоившись захлопнуть за собой дверь.

Меня сводит сума потребностью удрать от него и его присутствия. Если он посмеет прямо сейчас отдать мне приказ, я сломаюсь. Я так близко к концу моих пределов, что чувствую, как стою на краю пропасти, смотря вниз в бездонную яму небытия. Только я хочу нырнуть в чёрные как смоль глубины, ведущие к моей погибели. Но не могу. Независимо от того, насколько соблазнительна эта тьма, я должен бороться с ней. Я должен бороться с этим из-за неё.

«Алиса. Алиса. Алиса». Я повторяю имя дочери как молитву. Я молю само её существование уберечь меня от ошибки, из-за которой я никогда не смогу вернуться. С закрытыми глазами, я желаю, чтобы сила преодолела. Я сжимаю глаза так сильно, что, когда открываю их — туманные огни танцуют перед моим зрением, прежде чем исчезают и мир возвращается в фокус. Я почти задыхаюсь, когда вижу ответ на мои мольбы. Я стою в ужасе и благодарности, коль скоро это связано с кроликом. Белоснежным кроликом, без единого пятнышка на его мехе, изящно прыгающим через луг, и я слежу за каждым его движением. В один момент он резко останавливается, вставая высоко на задних лапах, и смотрит непосредственно на меня, прежде чем фыркает в воздух и продолжает свой путь.

Этот чистое белое существо — сообщение от женщины, чей призрак всё ещё эхом отзывается в моём сердце.

Моя жена назвала нашу дочь Алису в честь девочки из «Страны чудес», и я знаю — знаю — это знак от неё. Я улыбаюсь и глубоко вздыхаю, поражаясь покою, что ощущаю. И так продолжается до тех пор, пока кролик не набирает скорость, подпрыгивая высоко, прежде чем исчезает под землёй. «Назад в темноту — неизбежную пропасть».

Моё сердце обливается кровью. Это не знак силы — это предупреждение.

«Ты не сможешь побороть это, Джеймс».

В поле полной высокой травы, под исчезающим венгерским солнцем, я резко падаю на землю, и, ложась на спину, мои глаза следят за движущимся небом. И когда небо превращается в сумрачное, а свет делает последний вздох перед смертью, я даю клятву — обещание: изгнать Люка Хантера из своих мыслей.

Это закончится сейчас.

Глава седьмая

Лили

Моё тело ломит.

Мои замученные мускулы кричат от каждого крохотного движения. Следы кнута на моих ягодицах и бедрах горят с таким жаром как в печи, а плоть между моих ног пульсирует со всё более знакомой болью.

Но агония внутри (глубоко внутри), исходящая из моего заднего входа с ободранной кожей и разорванными краями, заставляет мой живот вспениваться от любого усилия моего тела скорректировать моё неудобное положение на кровати, застеленной чистыми хлопковыми простынями, пахнущими фиалками.

«Сколько времени я провела здесь?»

Месяцы, возможно год, с тех пор как меня похитили, но сколько времени я провела там, где я сейчас?

По моим оценкам три дня в этой комнате, а до этого, возможно месяц в клетке с голым бетонным полом. Время раньше — размытое пятно, но я знаю, что меня перевозили по всему земному шару. Я провела часы в крошечной клетке в грузовом отсеке самолета. Дни в кузове грузовика, и ещё больше времени в багажнике маленького автомобиля. Я помню большую часть из того времени, когда просыпалась дезориентированная. Какие бы наркотики они не вкачивали в моё тело, она ослабляли свой эффект и давали мне краткие перерывы в сознании, когда густой туман небытия исчезал.