Чтение онлайн

— А что я сказал?

— Как что, ты сказал, Лукич шлангует по полной, а мы должны пахать как Папа Карло.

Я схватился за живот руками, не удержавшись от смеха.

— Ну что ты все смеешься?

— Мам, ты извини, конечно. Но, во-первых, подслушивать чужие разговоры, это не хорошо, а во-вторых, в этой фразе все понятно как дважды два. Лукич, это наш заведующий сектором Анатолий Михайлович Лукичев, жуткий сачок. Ему лишь на кого спихнуть свою работу, а самому вовремя в дележе премии участвовать. А мы с Игорем работаем, то бишь пашем, как Папа Карло. Понятно?

— Все мне понятно, только тебе пора повзрослеть. Ты как никак старший инженер. И тебе надлежит разговаривать, как полагается.

— Ладно.

— Не ладно, а хорошо мамуля.

— Хорошо мамуля.

— А с тебя все как с гуся вода.

— Вот видишь, мам, ты тоже используешь сленговые выражения своего времени.

Мать улыбнулась и пошла на кухню, понимая, что я вырос и спорить со мной бесполезно. Я потянулся и вдогонку матери крикнул:

— Мам, ты не переживай, главное, что на работе меня ценят как грамотного специалиста и уважают, а уж девочки любят еще больше.

— Вот-вот, я и говорю, что тебе пора меньше бегать по девкам, а то подцепишь какую-нибудь заразу, и будешь бегать не по девкам, а по ветлечебницам.

— Скажешь тоже.

— То и скажу.

— Что же мне, по-твоему, в монастырь податься?

— Зачем в монастырь. Заведи себе одну и встречайся с ней. В гости пригласи, музыку послушаете, в кино сходите.

— Ага, про Бетховена ей расскажу и Моцарта поставлю.

— С тобой бесполезно говорить. Вот вырастешь, поймешь родительское беспокойство.

— Мам, вырасту точно пойму, клянусь, а сейчас можно погулять, чтобы было о чем потом вспомнить?

— Иди, только поздно домой не возвращайся, а то и я и отец волноваться будем.

— Сто пудов, — почти машинально ответил я.

— Опять новое словечко придумал?

— Нет, это я так к слову сказал, — однако про себя подумал, что это действительно новое словечко из той, приснившейся мне жизни. Впрочем, нормальное выражение, надо будет запомнить.

Я переоделся и вышел во двор. На часах было около семи, но на улице было еще светло.

— Может в кино сходить? Интересно, что идет в Рассвете, или съездить на Войковскую в Варшаву?

Я сел в трамвай, и доехав до кинотеатра, вышел. Фильм, который шел в Рассвете, я уже видел, поэтому, остановившись возле афиши, нашел Варшаву и посмотрел, что идет там. Шел ретроспективный показ польских фильмов. Туда ехать было бессмысленно, потому что все билеты давно раскуплены, а попасть на сеанс можно было, только купив с рук случайный билет. Поразмыслив, я решил никуда не ездить и взял билет на 20–00, потом купил мороженое и пошел в сквер посидеть на воздухе, так как до начала сеанса оставалось минут сорок.

Проведя пальцем по лавочке и убедившись, что она чистая, я уселся, рассматривая прохожих, которые спешили в кинотеатр за билетами или просто прогуливались по улице. Мороженое таяло в моих руках, и как я ни старался, струйкой стекало на брюки. Я чертыхнулся и, достав платок, начал затирать брюки, понимая, что вечером надо обязательно замыть, чтобы не осталось следа. Пока я занимался этим делом, не заметил, как на скамейку подсел пожилой мужчина, с палочкой в руке и старомодной шляпе на голове. Именно шляпа бросилась мне в глаза, когда, подняв голову, увидел его сидящего рядом.

— Извините, не помешаю? — вежливо произнес он, обращаясь ко мне.

— Нисколько.

— Спасибо, а то правды нет в ногах, а мешать молодым влюбленным, как-то неудобно, — и он неуловимым движением показал палочкой на соседнюю лавочку, на которой о чем-то оживленно беседовала молодая пара.

— Воркуют, — произнес я.

— Беседуют, — поправил он меня.

— Ну да, я так и хотел сказать.

— Вы уверены?

— В чем?

— Что именно так вы хотели сказать?

— Ну да, а как же иначе?

— А мне почему-то показалось, что вы хотели сказать совсем иначе.

— Интересно и как я хотел выразиться?

— Что-то вроде, «упакованный с клюшкой сидит».

Я уставился на старика, раскрыв рот от удивления. Наверно видя это, мой собеседник произнес:

— Вы так удивлены, возможно, я что-то перепутал?

— Скорее всего, да.

— Надо же. Я был в полной уверенности, что вы прекрасно знакомы с молодежным сленгом и без труда поймете меня.

— В какой-то мере, но мне кажется, что вы несколько, как бы это выразиться, несколько опередили время. Сейчас так не говорят, точнее еще не говорят.

— Так всегда, что-нибудь да перепутаю. Надо было выразиться иначе?

— Вообще-то да. Если бы вы сказали чувак с чувихой сидят, а я им помешаю, это еще куда ни шло.

— А разве то, как я сказал, не правильно, точнее, непонятно?

— Понятно, но так не принято говорить, так будут говорить лет…, - я на секунду задумался и произнес, — лет через двадцать, двадцать пять.

— Вы уверены?

— Уверен.

— В таком случае, вы ведь поняли меня, о чем я говорил, не так ли?

— Ну, в общем да,

— Значит, вы такой же путешественник во времени, как и я? — радостно произнес он.

— Нет что вы, я вовсе не путешественник. С чего вы взяли? Это я так… чисто случайно знаю, что выражение, сказанное вами сейчас не входу у молодежи.

— Но позвольте. Вы только что сказали, что знаете, как будет говорить молодежь через много лет?

— Нет, это скорее по наитию, — уклончиво ответил я.

— По наитию. А если я Вам скажу, что не мешало бы пару дринков опрокинуть или в лом, вы тоже меня не поймете?

— Почему пойму.

— И после этого вы хотите сказать, что вы не путешественник во времени?

— Нет, смею вас уверить, вы ошибаетесь.

— Знаете, молодой человек, можно сомневаться, но ошибаться я перестал с тех пор, как стал путешественником. С тех пор минуло столько времени, что мне уже совсем наскучило это занятие, и я скорее занимаюсь этим по привычке, чем из интереса увидеть и узнать что-то новое и необычное. Встреча с вами пробудила во мне интерес к странствиям с новой силой, ибо я первый раз встречаюсь с таким же как я, путешественникам.