Чтение онлайн

– Темно здесь очень, - проблеяла я и сама поморщилась, до того тонко и жалобно прозвучал мой голос.

– Ой, девоньки, так она темноты боится, - серебристо хохотнул кто-то, и в воздухе что-то негромко зашуршало и заскрипело. – Погоди, милая, сейчас светло станет. Ты токмо глазки прикрой, чтобы не ослепило с непривычки.

Я перекинула волосы вперёд, стараясь максимально прикрыть шею, и послушно закрыла глаза. Вкусно запахло прогретым солнцем душистым луговым разнотравьем, щеки моей коснулся лёгкий ветерок, и я не утерпела, открыла глаза, да так и застыла, недоверчиво глядя по сторонам. Никакого летнего луга не было и в помине, передо мной стояли книжные полки, огромные, от пола до потолка, битком набитые самыми разнообразными книгами. Я так и вспомнила царя из мультфильма «Иван Царевич и Серый волк»: «а книг-то у тебя сколько, доченька. Зелёная, красная, о, даже синяя есть!»

– Даже синяя есть, - машинально прошептала я, зачарованно оглядываясь по сторонам и едва не выворачивая шею.

– Чаво говоришь, милая? – прошелестел рядом со мной старушечий голосок. – Прости, туга на ухо стала. И то сказать, восьмой век на свете живу, от моего переписчика уж даже праха не осталась, а я всё живу.

Я так резко повернулась, что едва на ногах устояла.

– Кто здесь?

– Али глаза слабые у тебя, девица? – изумился знакомый уже мне серебристый голосок. – Вроде не похоже…

– Кто здесь, покажитесь, - крикнула я, на всякий случай отступая к двери.

– Да здесь мы, здесь, - прозвучал голос рядом со мной, - правёхонько повернись, токмо не голоси, как енто у вас по девичьему обычаю положено.

Я послушно повернулась направо, да так и застыла, отказываясь верить собственным глазам. На небольшом, потемневшем от времени столике лежала большая, я бы даже сказала огромная, книга с пожелтевшими от времени рукописными страницами, с которым мне приветливо улыбалась и махала рукой краснощёкая лохматая веснушчатая девица. Я отчаянно потёрла глаза, стараясь разогнать морок, отчего девица хохотнула и насмешливо протянула, почти пропела:

– Ай, милая, не три глаза, мы, чай, приличные книги, а не батька Леший да мавки проказницы, чтобы головы почём зря дурить!

Спасибо, утешили. По крайней мере специально никто надо мной издеваться не собирается. И то хлеб.

Я посмотрела на девицу, которая сидела на самом краешке книги, беззаботно помахивая ногой в расшарканном лапте, и осторожно спросила:

– А здесь, что, все книги живые?

– А как же, – искренне изумилась девица и даже, кажется, немного обиделась, - разве ты не знала, что енти, как их, - красотка яростно поскребла голову и с досадой призналась, - тьфу, пропасть, совсем склероз одолел… А-а-а, вспомнила, ахторы, они коды книги-то пишут, частичку души в них вкладывают. Вот мы, енти частички и есть.

Я с глубокомысленной миной кивнула, чувствуя себя полной дурой. Чёрт, ну почему я в детстве так мало интересовалась сказками?! Сейчас держалась бы гораздо свободнее, да и поговорить было бы о чём.

– Совсем ты нашу гостью, Паладьюшка, засмущала, - неожиданно вступилась за меня очаровательная кроха с большими крыльями как у тропической бабочки. – Она ещё войти не успела, а ты уж строжить начала!

– Да чаво я, - смутилась девица, потянув себя за кончик растрёпанной косицы, - тебя как величать-то, милая?

– Вио… - я кашлянула и исправилась, - Фиалкой.

– Да-а-а? – заинтересованно протянула Паладья, обменявшись многозначительным взглядом с крохой-феей. – А знаешь ли ты, милая, что у нас фиалка считается символом чистой любви и мощный оберегом семейного очага?

Я отрицательно покачала головой и огорчённо развела руками, признавая свою полную неосведомлённость в данном вопросе.

– Вон как, - опять многозначительно протянула девица. – А у нас ты чем заниматься будешь? На факультете Домовых учиться?

Я расправила плечи и с нескрываемой гордостью ответила:

– Нет, преподавать. И да, вы правы, на факультете Домовых. Домовой буду.

– Это в паре с Клевером?! – ахнула феечка, взмывая вверх к моему лицу. – Капля Света-прародительница, да что же это деется-то?!

– Цыц, - прикрикнул старый сморщенный, весь-какой-то высохший дракон с отчётливым скрипом и треском выползая из матово блестящей книги, - расчирикалась, словно синица на ветке!

– Так ведь как, - всплеснула ручками фея.

– Молча, - рыкнул дракон, раздражённо выпуская из носа тонкие струйки дыма. – Ректор и сам не знает, что делает. Думает, меняет узор Полотна Судьбы, а на самом деле лишь вероятность в реальность превращает.

Полупрозрачные обитатели книг, которых во время нашей беседы становилось всё больше, загомонили, замахали руками, крыльями, лапками, кое-где яростно заспорили, а в одном месте даже драка вспыхнула. Я поняла, что мне нужны объяснения, причём срочно и подробно, а потому ловко выдернула из толпы спорщиков Паладью, к которой прониклась симпатией, и строго спросила:

– Что вообще происходит? О каком узоре судьбы говорят и при чём тут я?

Девица посмотрела на меня как учительница на ребёнка, уверяющего, что домашнее задание у него съела собака, задумчиво потянула себя за косу, а потом решительно махнула рукой и затараторила:

– Ладно уж, чаво молчать, рано али поздно сама всё узнаешь. Клевер, с которым тебе в паре работать придётся, проклят. Мудрёно проклят, с душой, в него все девицы без памяти влюбляются.

Я честно попыталась проникнуться трагизмом проклятия и не смогла. Что же плохого в том, что тебя любят, да ещё и без памяти?

– Дык, не его любят, - вздохнула Паладья, - а образ идеальный, который в нём видят. Сам-то он к плесени чёрной ни одной девице не нужен, даром, что сын ректора и на лицо пригожий. Девка на ложе к Клеверу лезет, а сама через сутки после расставания даже имени его вспомнить не может.

Я почесала кончик носа. Мда, что и говорить, проклятие причудливо, сразу видно, женщина делала. Причём сильно обиженная. Интересно, кому Клевер так насолить успел? После моего вопроса, Паладья засопела и неохотно буркнула:

– Да не он, а папаша его. Он, вишь, твоей матери голову задурил, а потом на другой женилси. Сказал, мол, не пара ему твоя матушка. Ну, Ядвига, знамо дело, терпеть не стала, таких узоров на Полотне Судьбы навыводила, мало, весь мир в Вечную Тьму не погрузила. Её за енто магии лишила да из нашего мира и выгнали.

Так, теперь понятно, почему мама не обрадовалась визиту Сивера Самохваловича. Осталось выяснить лишь два животрепещущих вопроса.

– А почему ректор меня пригласил преподавать?