Потомство для зверя
Шрифт:
— Как ты...
— Воздух сместился, когда ты замахнулась.
— Я не...
Слова замирают на моих губах, когда Лу наклоняется и нависает своим ртом над моим. Мои глаза закрываются, кожу покалывает от мягкости его бороды. Я жду, что он сократит расстояние между нами, но он этого не делает.
— Чего ты ждешь? — спрашиваю я.
— Чтобы ты приняла свое гребаное решение, — рычит он.
Мое сердце колотится так сильно, что отголоски доносятся прямо до набухшего клитора. Он хочет, чтобы я его поцеловала. Или умоляла, чтобы он поцеловал. Я с трепетом вдыхаю, не зная, что делать. Одно дело — позволить ему сделать первый шаг и погрузиться в наслаждение, но совсем другое — самой броситься на незнакомца.
— Что случилось? — спрашивает он, обдавая меня теплым дыханием. — Все еще верна своему мужу?
Эта колкость сжигает последние воспоминания о моих свадебных клятвах. Сайлас для меня мертв и может идти к чертовой матери. Он, наверное, продал все принадлежащие мне активы и живет своей лучшей жизнью, но я не обижена — я в ярости. Моя любовь к нему исчезла в тот момент, когда он объявил, что накачал меня наркотиками, а после того, как я проснулась под номером 362, ярость превратилась в ненависть.
Я целую его.
Лу отвечает на поцелуй, его губы поглощают меня. Он отпускает мои запястья и обхватывает за плечи и талию так, что мое одетое тело прижимается к его обнаженному.
У него вкус фруктового пунша и мяты, мужественности и жара, всех запретных желаний. Иногда я задумывалась, каково целовать кого-то, кроме Сайласа. Быть рядом с тем, кто обладает такой необузданной силой. Поцелуй Лу опьяняет.
— Я не считаю себя замужней, — шепчу я ему в губы. — Когда появится возможность, я стану вдовой.
С рычанием Лу углубляет поцелуй, его язык сплетается с моим. Я прижимаюсь к нему с придыханием, позволяя овладеть собой.
Пальцы одной руки запутались в моих волосах, а другой он хватает меня под колено и поднимает с пола. Он крепче сжимает мои пряди, и я стону от боли, пока его поцелуи спускаются по шее.
— На тебе слишком много одежды, — говорит он.
— Я сниму ее, — отвечаю я, задыхаясь.
— Позволь мне.
Когда Лу ставит меня на ноги и расстегивает молнию на толстовке, мое сердце болит от предвкушения повторения сегодняшнего утра, когда он вылизывал мою киску, пока я не кончила ему на лицо. Может быть, сейчас он наполнит меня своим огромным членом.
Он стягивает с меня футболку, его руки сразу же обхватывают груди. Когда он перекатывает мои соски своими сильными пальцами, я откидываю голову назад и стону.
В глубине моего сознания поднимается красный флаг. Я отодвигаю его в сторону и снимаю обувь. Лу — хороший парень. Он заботливый, хотя и не признается в этом, идет на жертвы ради других. Он не пытается произвести впечатление на людей хвастовством или обаянием. Я могу ему доверять.
Он одним движением стягивает с меня трусики, оставляя меня голой. В тот момент, когда он заключает меня в свои объятия, снова поднимается красный флаг.
Сегодня утром Лу сказал мне, что пришли результаты теста на овуляцию. Я же могу забеременеть.
Глава 18
Я отступаю назад, положив обе руки ему на грудь.
— Подожди.
Его черты лица искажаются.
— Я не отказываю тебе в сексе, хорошо? — говорю я.
— Тогда что?
— Если Танатос все еще бегает по улицам, хотя ему следует сидеть в тюрьме, то сейчас не время для беременности.
— В смысле?
Я потираю виски, сдерживая очередной приступ разочарования. Почему он всегда так быстро решает, что я его отвергаю?
Может быть, потому что он знает, что я хочу выкрутиться из нашего соглашения. Я люблю детей и всегда хотела стать матерью, но мысль о том, чтобы отдать их и уйти из их жизни, немыслима. Всю свою взрослую жизнь я мечтала создать семью с Сайласом. Даже если бы он свалил, дети все равно остались бы со мной.
— Если этот ублюдок придет за мной, то я должна быть готова. Я не могу защищаться с тошнотой, усталостью, опухшими лодыжками и чувственной грудью.
Он поджимает губы. Ничего не отвечает, потому что знает, что я права.
— Утром я удвою охрану, — говорит он.
— Он должен быть за решеткой. Неужели никто ничего с ним не сделает?
Голова Лу дергается в сторону.
— Что? — спрашиваю я.
— Он неприкасаемый, — рычит он.
— Потому что его отец объявит войну, если мафия начнет его преследовать?
Он кивает.
— А греки?
Его плечи опускаются.
— Они ищут его. Возможно, они вывезут его из страны и заявят, что он умер.
— Но он все еще здесь.
Лу ворчит.
— Как бы я не хотел, не могу выступить против него публично.
— Как думаешь, он останется здесь? — спрашиваю я.
Он молчит, и с каждым ударом сердца мелкие волоски на моей шее встают дыбом. Что же такого ужасного заставляет его задуматься?
— Скажи мне, — шепчу я. — Что бы это ни было, я вынесу правду.
Лу выдыхает, его голова наклоняется к моей.
— Я знаю этого психопата с десяти лет. Если он на что-то нацелился, никто не сможет заставить его остановиться. Он не уйдет, пока не добьется своего.
— Или пока кто-нибудь его не уберет, — говорю я.
Он кивает, его челюсть сжата.
— Это и был мой план.
Я засасываю нижнюю губу между зубами, вспоминая, как заметила его на аукционе. Лу выглядел совершенно неуместно среди телохранителей и сутенеров. Он сидел сзади, не шевелясь, пока наши глаза не встретились.
— Ты планировал убить его в аукционном доме?
— Проследить за ним до другого места, а потом убить, — сказал он.
— Но я сорвала планы